– Ты просто ребенок, Андрей. Мальта - не Рим. И времени у нас предостаточно. И весь остров на такси можно пересечь за пару часов.

Мужчина равнодушно начал смотреть в окно автобуса, слушая радио-экскурсовода: "Мдина была древней столицей Мальты до прибытия рыцарей Ордена иоаннитов. Город раскинулся на высоком плато, виден издалека. Из самой Мдины открываются изумительные виды на весь остров. Этот "мертвый город" кажется музеем под открытым небом. А Рабат, бывшее предместье Мдины, восхитителен средневековой путаницей узких улочек, где под мостовыми скрываются разветвленные катакомбы раннехристианской эпохи. Своим нынешним барочным обликом Мдина и Рабат обязаны новой застройке на прежних арабских фундаментах после страшного землетрясения 1693 г. В этом же году произошло извержение Этны. Был разрушен и весь юго-запад Сицилии".

Автобус остановился в скверике между Мдиной и Рабатом. Наши путешественники прошли через мост надо рвом, прошли через Главные ворота, напоминающие триумфальную арку, зашли в киоск сувениров. Вера купила две вазочки из знаменитого мальтийского стекла, себе и в усадьбу. Андрей с удовольствием приобрел то, что искал в Валетте и не мог найти: картинку характерного мальтийского окна и резную деревянную дверную колотушку - украшение мальтийских старинных домов, еще один "эксклюзив" острова.

– Картинку подарю МариеРодиславовне: она сердечно провожала меня, глядя в окошко, а колотушку - Анне Никитичне за пироги. А Иришке и Плытонычу не придумал.

– Ты что, считаешь себя обязанным каждому знакомому привозить сувениры?

– Зачем же каждому?
– он уклонился от разговора.

– Давайте, фельдмаршал, прокатимся в карете. Здесь так делают все добропорядочные туристы.

– С удовольствием, моя Королева.

Они чинно прокатились по главной улице маленького городка туда и обратно, любуясь церквами и дворцами.

На площадке северного бастиона они, выйдя из кареты, замерли, оглядывая панораму Мальты. Андрей подобно Наполеону... вытянул руку (без подзорной трубы, но с компасом). Вера рассмеялась. Тогда он поменял экспозицию. Взяв ее руку в свою, он изобразил "Рабочую и колхозницу".

– Повторяй клятву, женщина: закосим и забьем!
– он прыснул, - в Рабат!
– уже серьезно воскликнул "фельдмаршал".
– по каретам!

Через двадцать минут они петляли по старинным узким улочкам, вдыхая осенний воздух позднего средневековья вкупе с весенним ароматом раннего Возрождения. По непонятной причине Вера Яновна шла быстро, часто спрашивая у мальтийцев какой-то адрес.

– Ты чего такая... стремительная, - Андрей чуть не употребил "подорванная".
– Вот план городка, вот церковь Св. Павла, вот катакомбы. Мы что, уходим от погони?

– Фу, не "накаркай". Радио-путеводитель, ты слышал, в автобусе обещал в Рабате наличие домашнего ресторанчика, где классно готовят "Фенека". Этот кролик - хит мальтийской кухни. Я ведь тебе об этом говорила раньше.

Голод, конечно, не "тетка". И тем не менее, тут уже Андрей молчаливо удивился наивности женщины: кроликов в Европе не умеют готовить. Пробовал он кролика и в ресторанчике на Большой площади в Брюсселе, и там, и сям, везде соус почему-то темно-коричневый и неприятно горчит. А вот дядя Леша, сосед по площадке в родительском доме, из андреева детства умел готовить жаркое из кролика! Он держал кроликов в сарае возле дома и маленький Андрюша не мог удержаться от прыжков в снежный сугроб с крыши этого сарая. Дядя Леша ругался, но когда звал по воскресеньям родителей Андрея "на жаркое", после третьей стопки водки утверждал, что "топанье Андрюхи по крыше сарая способствует плодовитости кроликов".

Наконец нашли ресторанчик. "Фенек", как и следовало ожидать, был невкусен, как впрочем и картошка на гарнир.

– Ты чего не ешь?
– спросила Вера.

– Не голоден, - твердо ответил Андрей.

– Ну, ну, - она не стала настаивать, тем более вспомнив, что мужчина весь день грызет орехи и фрукты из их утренних запасов. Вышли из ресторанчика на улицу.

– Ну что, давай план, пойдем в церковь и катакомбы, - Вера Яновна была сыта и благодушествовала. Андрей тоже был в прекрасном расположении духа и мурлыкал какую-то песенку.

– Чего ты там напеваешь?

– Сочиняю хит.

– Озвучь. Народ ждет хитов.

– Рано, - замялся мужчина, - в общем, на мелодию Антонова "Переулочки Арбата". У меня "Переулочки Рабата, как мне дорог ваш покой...".

– Плагиат в целом.

– В народе говорят: песня плохая, если не похожа ни на какую другую песню.

– Хорошо. Проводите, сударь, девушку к храму, - она взяла под руку мужчину и они двинулись в направлении церкви Св. Павла.

Шли, весело болтая, и явно не спеша на "работу" в катакомбы. Наверное, хотели отодвинуть новые "видения" и тяжелые сны.

– Не хочу тебя пугать и расстраивать, но за нами, как только мы вышли из автобуса, все время плетется вон тот "перец" с камерой. И снимает порой нас с тобой. Не оглядывайся.

– Вот еще, - она оглянулась, сделала два шага навстречу "перцу" и показала ему язык. Девчонка, но какая!

Потом, обращаясь к Андрею, показала на вставшего как вкопанного мужчину рукой.

– Это нужно зачистить, - и повернула большой палец вниз.

Андрей обожал такие "игры". Заметив в небе вертолет, он достал сотовый и, смотря в небо, говорил, будто приказывая летчику открыть огонь на поражение.