Поттер осуждающе уставился в чёрные угольки его глаз, но Снейп сделал вид, что не замечает готовые сорваться с уст Гарри возражения.

— Я только хочу, мой мальчик, — продолжил он, — чтобы ты, когда я тебе окончательно надоем, обязательно сообщил мне об этом. Хочу, чтобы мы расстались достойно.

— Ладно. — Кивнул Поттер, легко соглашаясь. — Ты это заслужил. Как только соберусь тебя бросить — сразу скажу, и ты уйдёшь с гордо поднятой головой в пустыню одиночества, — передразнил он профессора. — Или в дом престарелых.

— Нет. — Снейп подошёл к нему вплотную, крепко взял за плечи. — Я что-нибудь придумаю, чтобы тебе не было со мной скучно.

Долгий крепкий поцелуй заставил два тела вжаться друг в друга в ожидании, кто же первый сорвётся в чувственную атаку. Победила зрелость. Северус очень хотел сейчас доказать Гарри, и, прежде всего самому себе, что их желания остры не менее, чем в начале отношений, а воплощения этих желаний стали только точнее и... немыслимее. И ему это с лёгкостью удалось.

Язык Северуса был очень затейлив, ловок, всемогущ — Поттер, тая от удовольствия, даже не заметил, когда в него привычно вошёл член любовника, полностью подчинился ритму уверенных глубоких фрикций... Кончили, как по заказу — одновременно — Снейп был мастером таких «подтасовок».

— Да уж. — Поттер с трудом пытался выровнять сбившееся дыхание и с удивлением косился на успешно скрывавшего утомление Снейпа. Тот, казалось, даже не вспотел, быстро вытер свою сперму с гарриных ног и нежно погладил его. — Придумывать ты можешь! Столько зелий насочинял, что рецепты не помещаются в одну книжку. Да и одна Сектумсемпра чего стоит! Не так уж много магов могут похвастаться заклятьями собственного изобретения!

Снейп заметно напрягся: такая смена темы ему не очень нравилась.

— Все заклятья кто-то когда-то придумал. — Он отстранился и отвернулся.

— Ты, Северус, как будто недоволен сам собой.

— Нет, почему? — на взгляд Снейпа набежала усталость. — Я придумал своё первое Тёмное тогда, когда мне это было по-настоящему нужно, но сейчас не вижу особого повода этим гордиться.

— А мне вот интересно, как это — придумать своё собственное заклятье? Как это сделать? В школе этому не учили, в Аврорате тоже. — Поттер внимательно посмотрел на бывшего учителя.

— Тёмное?

— Да, Тёмное.

Снейп заметил во взгляде Гарри возрастающий азарт и недовольно покачал головой:

— Вы, мистер аврор, слишком активно интересуетесь тёмными искусствами. Вам подобный интерес, конечно, положен по должности, но изобретение новых способов мучительной смерти не входит, насколько мне известно, в компетенцию вашего ведомства. — Снейп взял его за подбородок, заглянул в зелёные омуты глаз. — Слишком много уже придумали всего, без особого труда калечащего тела и души, тебе не кажется, мальчик мой? Все госпитали забиты, не успеваем лечить.

Поттер не отвёл взгляда, а словно попытался посмотреть внутрь самого Северуса.

— Зато на кладбищах места навалом. — Он медленно отвёл в сторону руку Снейпа, гладившую его по виску и послал мастеру зелий такой тяжёлый взгляд, что тот растерялся.

— Не шути так, Гарри, не смешно.

*

Несколько месяцев пролетели в относительном покое. Полумна отлично справлялась со своим положением, о прошлых страшных событиях не вспоминала, чувствовала себя очень даже неплохо. Временами бывала весьма нежна с мужем, частенько кокетничала и флиртовала с ним, словно юная соблазнительница, чем заставляла смущаться, как неопытного девственника. Она считала дни до рождения дочурки, отмечая их на календаре забавными картинками. По утрам то ёжик-сварль, то синий пикси, то жужжащая фея оповещали Поттера о том, сколько ещё осталось ждать появления на свет Агаты. Лили говорила, что это нехорошая примета — давать ребёнку имя до рождения, невестка не спорила с ней, но при каждом удобном случае продолжала называть будущего малыша Агатой. Одеваться Полумна стала преувеличенно ярко, и её всегда было видно издалека — эдакая разукрашенная нарядная конфетная обёртка. Муж, которого новый облик Луны вовсе не смущал, а даже почти нравился, однажды спросил, с чем связаны такие разительные перемены в её гардеробе? Она ответила, что пока не знает, какой именно цвет больше нравится Агате, вот и носит всё сразу, чтобы дочке было приятно. Поттер только улыбнулся, признавая железную логику Полумны, и начал приносить домой мягкие игрушки разнообразных необычных расцветок.

Полумна редко выходила на люди. С удовольствием проводила время в обществе друзей и родственников, которые старались уделять ей как можно больше внимания и заботы, много гуляла, в любое свободное время тащила мужа на природу, но посторонних сторонилась, старалась меньше попадаться на глаза незнакомым, о чём Поттер совершенно не жалел.

В этот день миссис Поттер-младшая отправилась в Министерство Магии по неотложным делам. Она до последнего оттягивала этот официальный визит, но больше тянуть с решением некоторых скопившихся бюрократических вопросов было нельзя, и с утра пораньше Полумна, принарядившаяся по настоянию мужа в платье вполне традиционной расцветки, уже выходила из камина в вестибюле Министерства. Мимоходом здороваясь со знакомыми, направилась к лифту.

— О, мисс Лавгуд!

Полумна обернулась и увидела невысокую кругленькую волшебницу в ярко-салатовом клетчатом костюме с огромным шёлковым бантом на груди. “Нет, такой цвет моей Агате не нравится, — подумала она, ощутив болезненный толчок в животе. — А вот бант замечательно смотрелся бы на собачке Гермионы, хотя Пончику он всё же был бы великоват”.

— Вы не хотите поздороваться? — приторно ласковым голосом спросила дама, дребезжащие колокольчики её голоса увязли в фальшивой патоке.