– Неудачный эксперимент с серной кислотой, – отвечает он.

Да уж, и правда неудачный. Ожог, судя по всему, был весьма серьезным, впрочем, у меня не так много опыта, чтобы определять серьезность травм на ощупь.

Я не знаю, как так вышло, что мы оказались здесь, в моей спальне. Это произошло само по себе, и ни у кого из нас не было ни сил, ни желания останавливать это безумие. А я уже успела начисто забыть, каково это, полностью отдаться чувствам, перестать рационально смотреть на мир и поступать так, как хочется. Поэтому я позволила Оскару делать все, что ему угодно, не думая о последствиях, полностью окунувшись в здесь и сейчас. И послав к черту все сомнения, беззастенчиво наслаждалась прикосновениями его рук, скользивших по разгоряченной коже, его губ, ласкавших мою грудь, и голова шла кругом от удовольствия и ощущения его близости. И сама я, словно обезумев, прижимала его к себе, сторицей возвращая каждый поцелуй, каждое прикосновение. А потом он вновь перенимал инициативу, и все начиналось сначала.

А сейчас я могу только горько усмехаться и уже в который раз понимать, что грош цена моим решениям. Говорила же себе, что до такого не дойдет, что не перейду черту. Какой бред…

Нет, я не жалуюсь, просто эйфория отступает, а вместо нее приходит мой обычный рационализм, безжалостно отмечающий, что сейчас расставаться будет гораздо, гораздо больнее.

Но это того стоило.

– Знаешь, Оскар, – слова сами срываются с губ, – ты лучшее, что было у меня в жизни.

Никакого пафоса и ненужного сентиментализма или торжественности. Только правда.

– Я знаю.

Никакого самодовольства или превосходства. Только констатация факта.

– Я уеду, – шепотом говорю я. – Я уеду отсюда. Вернусь домой, и тебя никто не побеспокоит. Никто не будет искать меня.

– Ты не уедешь, – отвечает Оскар. – Сама ведь просила тебя не отпускать.

***

Утром я резко вскакиваю на кровати, и все мое тело сковывает немой ужас. Нет, мне не приснился кошмар. Кошмар перешел в реальность, и с улицы доносится сирена. Я всегда ненавидела этот звук, даже когда работала в полиции, а сейчас ненавижу еще больше. И сердце колет из-за того, что моя самая главная надежда только что накрылась весьма неприличным словом.

Не помня себя, я за считанные секунду облачаюсь в разбросанные по комнате вещи и буквально подлетаю к окну. Только чтобы убедиться, что все еще хуже, чем я думала. Кажется, сюда решили согнать всех полицейских страны! У меня в глазах рябить начинает от красно-синих проблесковых маячков, а треклятая сиренная какофония звучит, как похоронный марш.

– Оскар, полиция! – меня охватывает самая настоящая паника. Как ни крути, за всеми этими разговорами о неизбежности конца нашей и без того затянувшейся игры мы так ни разу всерьез и не говорили о том, что будем делать, когда сюда действительно наведаются люди в форме.

– Разве это повод для беспокойства, Эмеральда? – доносится из динамика его спокойный голос.

– Только не говори мне, что ты собрался сдаться им. – Я ушам своим отказываюсь верить. Кто угодно, только не Оскар! Он не примет поражение! Ни в каком виде! Уж такие-то вещи я умею видеть и чувствовать.

– Нет, – все так же безмятежно отвечает он. – По крайней мере, не так, как ты думаешь.

А-а-а, я отказываюсь понимать, как он может оставаться таким невозмутимым в подобной ситуации! Сама я в шаге от того, чтобы начать в панике метаться по дому, не зная, что предпринять.

– А как тогда? – уточняю я. Беседа здорово помогает мне оставаться в своем уме и держать внезапно пробудившиеся эмоции под каким-никаким, а все же контролем. – И где ты вообще? Тебе надо как можно скорее сматываться отсюда!

– Где я? Интересный вопрос, – по голосу слышу, как Оскар улыбается. – Найди меня и сразу все поймешь.

– По-твоему, сейчас подходящее время для игры в прятки?! – моему возмущению его легкомыслием нет предела.

– Всяко лучше, чем смиренно ждать, пока за тобой придут твои спасители, – и столько иронии в его голосе, словно ситуация его забавляет неописуемо.

Интуиция твердит, что он не в своей лаборатории точно, иначе какие это прятки? Решив не гадать, я пулей вылетаю из комнаты и сломя голову несусь к ближайшему наблюдательному пункту. Оттуда все комнаты как на ладони, и если Оскар в одной из них, я его увижу, но надо торопиться. Счет идет на минуты. Зная осторожность полиции при штурме подобных мест, можно с уверенностью сказать, что они не будут заходить в следующую комнату, пока не убедятся в ее безопасности на сто процентов.

Словно ожидав, что я пойду именно сюда, Оскар устраивает мне сюрприз. Он и не думает скрываться, нет. Наоборот, все до единого мониторы показывают одно и то же. Изображение сосредоточено на очередном цилиндрическом сосуде, но слишком приближено, чтобы понять, в какой комнате это происходит.

– Ты… ты что?.. – слова застревают в горле, когда я понимаю, что происходит на экране.

Оскар стоит внутри этой самой колбы, и она медленно заполняется желто-зеленой бальзамирующей жидкостью.

– Ты что творишь?!

Это нелогично, бессмысленно, невозможно! Я отказываюсь верить в то, что вижу! Оскар, ты что?! Ты с самого начала планировал сделать это?! Решил покончить с собой? Превратить самого себя в свой последний шедевр?!

– А на что это похоже, Эмеральда?

Я затравленно перевожу взгляд с одного экрана на другой, пытаясь увидеть хоть какой-то намек на место, куда мне нужно бежать. Бежать и останавливать это! Останавливать, пока еще не поздно! Черта с два я дам тебе умереть!