Шуганув рыбу, Янис вернулся на берег, оставил палку с рукавицей под деревом до следующего раза. Взял казан, прошел к мордам. В дверцу сверху вытащил около тридцати штук серебристых хариусов. Общий улов составил больше половины казана. Довольно улыбнулся: на жареху хватит!

Перед тем как идти в зимовье, снял штаны. Еще раз внимательно осмотрел перегороженную реку, взглянул на чистое, безоблачное небо: все нормально, теперь главное — не прокараулить непогоду. Осенью запруду надо проверять два раза в день — утром и вечером. Если перед снегом вовремя не убрать плетень и морды, их сорвет и унесет шуга. Чтобы потом все сделать заново, потребуется много времени.

На зимовье Янис почистил, выпотрошил и подсолил рыбу. Несколько штук пожарил и съел, оставшуюся оставил отцу и братьям. Кашу варить не стал, решил приготовить ужин позже, чтобы все было горячее.

До вечера оставалось еще достаточно времени. Он не стал его тратить попусту. Под горой, в высокоствольном кедраче, жила колония шадаков (лесная пищуха или сеноставка). Эти травоядные зверьки были излюбленным лакомством соболя. Отец всегда ловил их в мелкие капканы на прикорм.

Добравшись до знакомого места, Янис поставил пять капканов на заметных тропках, свистнул в трубочку, подражая самочке. Очень скоро из-под корней стали выскакивать самцы. Выискивая объект внимания, забегали по тропкам. Некоторые из них становились добычей «железной собаки». Так Вереды называли капканы.

Охота длилась долго. К вечеру в котомке Яниса находилось шесть зверьков, на них он мог насторожить двенадцать кулемок.

Довольный успехом, охотник вернулся к избушке. По дороге думал, как его похвалит отец, когда узнает, что он сделал много дел.

Никто его там не встретил, лишь уставшая Елка, набегавшись по тайге, приветствовала хозяина негромким лаем.

«Ничего, до вечера еще есть время! Придут», — успокаивал он себя обнадеживающими мыслями, разжигая огонь.

Некстати кончились спички. Он взял на полке новый коробок, разжег на улице костер. Над открытым пламенем пища варится быстрее, и в зимовье потом не так жарко.

Янис набрал в казан воды, повесил над огнем, перебрал крупу, засыпал в кипящую воду, посолил, сдобрил пережаренным на сковороде салом: «Пусть будет пожирнее. Чтобы с дороги наелись хорошо! Мяса бы кусок». А сам, периодически вскакивая с чурки, крутил головой, напрягал слух. Но все напрасно. Собака также оставалась равнодушной к окружающему миру. Ее слух, обоняние, зрение не воспринимали лес, в котором, кроме Яниса, не было людей.

Сварилась каша. Догорающий костер превратился в скопище ползающих светлячков. Над тайгой сгустилась мгла, в черном небе не видно звезд. Теплый ветер стайкой мигрирующих белок поскакал по лохматым ветвям пихт и елей. Елка задней лапой почесала за ухом: будет дождь.

Парень наложил в корыто каши, перемешал с сухарями, налил холодной воды, чтобы немного остудить, подал собаке. Наложил в чашку себе. Несмотря на длинный день, ел без аппетита. Доедая остатки крупы, несколько раз посмотрел в темноту. Показалось, что слышит тяжелую поступь лошадиных копыт, потом понял, что это стучит о чашку деревянная ложка.

Ночью Янис спал плохо. Снились какие-то люди, отец, братья. Все куда-то торопятся, бегут, суетятся. Часто просыпался, в пол-уха слушал ночь за стенами избушки. Один раз вскочил, бросился к двери, распахнул настежь. Оказалось, это пошел мелкий, теплый дождь.

Утром проснулся позже обычного. Открыл глаза, посмотрел в окно: на улице морось. Опустившись под тяжестью влаги, заплакали ветки деревьев. В дверь скребется Елка, будит его: «Ты что, хозяин? День давно наступил!» В тайгу она сегодня не пошла: мокро.

Янис встал, оделся. Печь топить некогда, прежде надо сходить на речку, вытащить из морд рыбу, пока та не отмякла.

Оттепель — враг добычи. При такой погоде в два раза быстрее портится рыба, тухнет мясо, преет шкурка добытого соболя. В такие дни промысловику нельзя просиживать на нарах под крышей, может случиться так, что улов придется выбросить, не попользовавшись.

Прежде чем идти, залез на лабаз, достал берестяную торбу под рыбу, закинул за спину, направился к Безымянке. На берегу, не надевая штанов, прошел к мордам, вытряхнул из них то, что попалось. Улов оказался обычным для этого времени. Когда ударят морозы и шуга подгонит рыбу, все будет по-другому.

Попалась крупная рыба: два ленка и штук двадцать хариусов. Общий вес составил около десяти килограммов. Довольный удачей, Янис поставил их на место, вернулся к зимовью.

Пока грелся завтрак, охотник принес из ручья деревянную бочку, установил под крышей в сенях. Выпотрошил, уложил и посолил в нее рыбу. Вереды так делали всегда: сначала заполняли уловом две бочки, в которые входило по центнеру хариуса, потом перекладывали в конские торбы и увозили домой. Часть улова оставляли для еды здесь. Пустые бочки держали в воде, чтобы не рассыхались.

Непродолжительный завтрак не занял много времени. Отложив посуду, парниша взял ружье, на спину накинул котомку, хотел идти, но задержался. Вспомнил, вернулся в избушку. Сделал в тетрадке очередную запись: «Пошел проверять конские хвосты. Октябрь 4».

Сохатый попался рогами в третью за седловиной петлю. Немолодой бык-пятилетка бился, пытаясь высвободиться из цепких пут со вчерашнего дня. Вырванные с корнями деревца, перевернутые куски дерна, откинутые камни подсказывали о силе таежного исполина.