– Так что, Марк Наумович, – прервал я их диалог, – попробуете спеть?

Бернес подошёл к роялю, встал сбоку, держа перед собой листок с текстом, откашлялся:

– Ну давай, парень, рискнем.

С первого раза не получилось. Где-то посередине песни Бернес прервался, извинился, что в горле резко пересохло, осушил участливо поднесённый Блантером стакан воды и предложил начать заново. Со второй попытки, собравшись, отработал как надо, не хуже, чем на всем известной записи.

– Великолепно! Марк, эта песня должна стать твоей! – заявил композитор.

– Я не против, если автор разрешит мне её исполнять, – слегка поклонился в мою сторону Бернес.

– Марк Наумович, я вас для того и разыскивал, что никого другого, кроме вас, не видел исполнителем её. Давайте я накидаю сейчас ноты…

– Так я уже всё записал! – улыбнулся Матвей Исаакович, с видом победителя взмахнув листом с нотной записью. – Пока вы пели, я не сидел сложа руки. Осталось только слова вписать. Это вы сделайте, Егор.

Закончив с текстом и нотами, я решил, что пора, пожалуй, и честь знать. Но не успел откланяться, как Бернес потребовал у Блантера налить ему водки и меня тоже потащил за стол, на котором помимо графинчика тут же появилась закуска и бутылка лимонада.