Здесь всегда было очень уютно и по-домашнему тепло. Вот и сейчас я села на свой излюбленный диван у окна, ожидая, когда заговорит учитель.

Он не спешил. Разлил по чашкам кипяток, достал из серванта конфеты. Только мне в рот ничего не лезло. Даже просто мысль о еде вызывала неприятную тошноту. Попыталась сделать глоток чая, но руки предательски задрожали, выдавая с головой мое состояние.

— Уже все хорошо, Лэкорил, — мягко успокоил учитель, помогая отставить чашку. — Не волнуйся. В этот раз они уйдут ни с чем.

— Но... — я не находила подходящих слов. — Вы знали! И та история о мальчике которую сами же мне рассказывали.

— Да, знал, — не стал отрицать мужчина. – Поверь я не в восторге от этого. Мне больно осознавать, что те, кто должен защищать сами приносят страдания. Маги – это в первую очередь защитники, созданные богами. И то, что им приходится делать… они ведь сами уподобляются тем с кем сражаются. Такими действиями просто заранее отдают свою душу Рангору. Глупо.

— Но ведь и вы не лучше! – не удержалась от упрека. – Вы не спасли того мальчика, хотя могли. А Марика? Светловолосая девчонка, которая выгорела в прошлом году после приезда магов из академии.

— Я пытался, — неожиданно сухо проговорил учитель, глядя куда угодно лишь бы не на меня. – Правда, пытался. Не успел лишь на секунду. Ведь никогда не знаешь, кого они выберут, когда и где решаться выполнить задуманное. На какой-то момент я уже испугался, что снова опоздаю. Повезло, что парень знал тебя. Не реши он поболтать с тобой, все могло бы закончиться плачевно.

На миг воцарилась тишина. Я не знала, что сказать, не могла принять происходящего. Даже если он действительно пытался спасти других, все равно ничего не сделал чтобы прекратить этого ужаса!

— Боги, Лэкорил, не будь такой наивной! – неожиданно с досадой воскликнул мистер Горан, будто поняв какие мысли сейчас крутятся в моей голове. – Один человек не может просто взять и одним щелчком пальцев изменить устоявшие многолетние устои.

— А я попытаюсь! – без тени улыбки заявила я. – Обязательно сделаю все, чтобы изменить этот несправедливый мир. Изменить отношение к темным и всем магам, не имеющих за спиной сильного рода. Мы неразменные монеты в ваших играх!

— Ох уж эта юношеская крайность, — тяжело вздохнул мистер Горан, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Мечты это хорошо, но они должны быть чем-то подкреплены.

— Я поднимусь настолько высоко, что передо мной склонятся все маги! – решительно заявила, сжимая кулаки. – И тогда я создам свои собственные законы и правила.

— Монархической особой, что ли стать надумала? – с легкой иронией улыбнулся учитель.

Вот только я не шутила.

— Если потребуется, да. Все равно наш король не будет править вечно. Рано или поздно мы проиграем. Тарота не согласится на наши условия и если король не уступит, подавит числом. В любом случае, недалек тот день, когда мы станем ее частью.

— И что? – с искренним интересом поинтересовался мистер Горан, даже открыв глаза и поддавшись вперед. – Кан Роту свергнуть планируешь?

— А что? – я фыркнула. – В Тароте в порядке вещей, когда трон занимает не наследник, а самый сильный маг страны, да и, насколько мне известно, когда-то титул императора – являлось почетным воинском званием! Только могущественный и властный человек мог им стать. Притом у Кан Роты нет детей, вроде как поговаривают, будто он бесплоден. Значит, его в любом случае свергнут!

— Забавно слышать такие далекие планы от девочки четырнадцати лет.

— А мне забавно, что такой сильный маг, как вы, готовы смириться со столь несправедливым положением дел. Конечно, ведь легче всего просто развести руками и сказать, что один человек ничего не сможет. Как раз с одного все и начинается!

— Тогда, считай, что нас уже двое, — с улыбкой проговорил мужчина. – Я поддержу тебя в любом начинании, даже если ты решишь пойти против самих богов.

Я удивленно посмотрела на учителя. Он выглядел решительным и серьезным. В желтых глазах ни искорки насмешки. Не шутит.

Внутри потеплело. Мне просто необходимы были эти его слова. Знать, что есть тот, кто верит в тебя. Кто не воспринял все, как пустые, ничего незначащие слова.

— Не знаю, как повернет моя жизнь, но я обязательно сделаю все, чтобы изменить эти жестокие порядки. И первым делом отменю невольничество!

***

Наступил третий день. Сегодня Венский и его наставник наконец-то уезжали, что не могло не радовать. После случившегося в хранилище знаний я ни разу не видела его. Да и не искала с ним встреч, впрочем, как и он сам. Однако Венский слишком самонадеянный, если думает, будто я оставлю все как есть. Нет. Для него я подготовила особый «подарок»…