— Я рассчитывал на твою сознательность, но, видимо, зря.

Мне стало совестно. Действительно совестно. Укоризненный взгляд близкого мне человека значил многое. Ведь мне так не хотелось подвести, а в итоге я просто не оправдала его доверия.

— Простите меня... — сипло прошептала я, глядя куда угодно, только не на преподавателя. На пучки трав, развешенные по углам узкой комнатки, на деревянные стены и на маленькое окошко, за которым валил густой снег.

Стало больно. Ведь он из-за меня здесь! Из-за меня потерял работу! Рисковал.

Тишина. Он не спешит отвечать.

— Я... — я все-таки посмотрела на него, замечая разочарование в желтых глазах. И от этого стало только хуже. Попыталась приподняться, но в груди вновь ощутимо стрельнуло острой болью, заставляя со стоном опуститься обратно.

— Тебе нельзя еще вставать, — мягко сказал мистер Горан, кладя одну руку мне на плечо, а другой заботливо поправляя одеяло. – Как ты себя чувствуешь?

— Плохо… — честно призналась я, прислушиваясь к собственным ощущениям. – В груди болит, бок ноет, кружится голова, и очень хочется есть.

— Это хорошо! – неожиданно огорошил меня Горан Нэрдок. – Значит, идешь на поправку.

Я промолчала, с любопытством потянувшись к ноющим ребрам, но ощутила там лишь тугую повязку. Откровенно говоря, ни на миг я не могла представить, что все так обернется, но самым худшим было разочарование моего учителя…

— Мистер Горан, вы сердитесь? — спросила, не в силах находиться в этой угнетающей тишине, но ответ меня удивил:

— Нет, Кори, не сержусь, я лишь удивлен тем, что ты не подумала о последствиях и посмела нарушить закон трех богов на глазах у комиссии Ковена магов и приехавшего из самой Тароты гостя. И прошу, прекрати звать меня «мистер Горан», мы больше не в академии.

Мне моментально вспомнился молодой человек в пестром бирюзовом одеянии.

— Постойте, но как они могли пригласить кого-то из Тароты? Ведь ректору известно, что на территории академии есть их человек! Кто-то ведь лишает силы старшекурсников, чтобы те не могли вступить в королевскую гвардию. И после всего академия имеет с ними дело?

— Слишком много вопросов, — недовольно проговорил мистер Горан, совсем не удивляясь моей осведомленности. Взял мою руку и прикрыл глаза, к чему-то прислушиваясь, прямо как это обычно делал Далион. – Кори, ты еще слишком слаба, на сегодня, пожалуй, хватит разговоров.

— Я не слаба! – упрямо выкрикнула и решительно выдернула руку, желая доказать свои слова, а в итоге зашлась в приступе сухого кашля, растревожив боль в груди.

— Когда же ты научишься прислушиваться к другим, — с укором прошептал Горан Нэрдок, легонько прикасаясь теплыми пальцами к моим вискам. – Кори, тебе надо поспать. Моя ошибка, что позволил тебе так много говорить.

— Но я не хочу спать! – Я врала из чистого упрямства, пытаясь скинуть с себя непонятное возникшее оцепенение, медленно расползавшееся по всему телу. – Что вы сделали?

Мне не ответили. Сладкая дрема одолела, и я перестала сопротивляться, полностью отдаваясь ей, чувствуя, как свинцово тяжелые веки закрываются сами собой. Миг – и я провалилась в уже привычную темноту, только на этот раз без снов. Темный бог больше не приходил ко мне…

***

В следующий раз я проснулась ближе к вечеру, когда за окном уже сгущались бархатные сумерки. Рядом, на низком стульчике, все так же сидел мистер Горан. Он дремал, опустив голову и сложив руки на груди, черные волосы растрепались и давно вылезли из косички. Несмотря на то, что в комнатке было довольно прохладно, мужчина был в простой льняной рубашке.

Учитель словно почувствовал, что я уже не сплю, сперва напрягся, а уже в следующее мгновение выпрямился, глядя на меня яркими желтыми глазами.

— Добрый вечер, Кори! – Мистер Горан ласково улыбнулся и протянул руку, чтобы потрогать мой лоб. – Кажется, жар спал, хорошо, ты проснулась как раз к ужину.

Почти сразу же после этих слов желудок вновь напомнил о себе громким бурчанием, после чего во рту образовалась голодная слюна. Есть хотелось очень!

— Судя по всему твой организм рад этой новости, — довольно подытожил учитель. – Хорошо, тогда я сейчас принесу ужин, а уже потом займусь твоей перевязкой.

Он поднялся и наклонился надо мной, чтобы в следующую секунду подложить под спину подушек, а затем помочь мне принять полусидячее положение. После ненадолго вышел, почти сразу вернувшись с подносом. От тарелки супа поднимался ароматный пар, а рядом лежало два ломтика нарезанного хлеба.

Показалось, будто я в жизни не ела ничего вкуснее этого куриного бульона! Я скушала абсолютно все, даже невоспитанно в конце облизала тарелку, забывая о правилах этикета, которым старалась следовать хотя бы при своем учителе. Но сейчас он лишь тепло улыбнулся, не делая никаких замечаний, а я просяще протянула пустую посудину, безмолвно намекая на добавку.