— Мы с сестрами в прошлом году плавали к тетушке в Ардан, — она невозмутимо складывала в аккуратную стопочку письма своего возлюбленного, — и через пару часов после отплытия так же было. И что ты думаешь? Мы вернулись в порт! Оказывается, какая-то знатная особа опоздала на отправление и дала срочную депешу. Видимо, оказалась ну очень уж знатной, раз ради нее было решено возвращаться.

— Не знала, что и на кораблях есть Ловцы писем.

— А то как же! — Мирта с важным видом кивнула. — Обязательно есть. И сейчас, не сомневаюсь, опять кого-нибудь забыли. Вот из-за какой-то медлительной курицы наше путешествие на несколько часов затянется.

Еще немного поворчав на тему «знатности и невоспитанности», она собралась ложиться. Я тоже переоделась в ночную рубашку, но спать пока не хотелось.

— А что это у тебя такое? — полусонно поинтересовалась Мирта, заметив на моей шее эмельдир.

— Просто украшение, — как можно невозмутимей ответила я.

— Не обижайся, но что-то уж оно действительно слишком простое. Неужели твой отец не настолько богат, чтобы купить тебе красивые драгоценности? — она отвернулась к стене и почти сразу же засопела.

Я коснулась пальцами теплого камня. Почему-то мне его простота казалась прекрасней всех драгоценностей вместе взятых.

Подвесив масляную лампу над изголовьем своей кровати, я удобно устроилась в ворохе одеяла. Спать все равно не хотелось, и чтобы не думать о том, кого старательно пыталась забыть, я принялась читать. Магия. Вот то единственное, что должно меня интересовать. Мысленно повторила это раз двадцать и, сделав вид, что смогла себя убедить, погрузилась в очередные описания сложнейших заклинаний.

Книгу эту мне дала Мирта, когда я ей покаялась, что так ничему и не научилась. Видимо, кроме магических познаний автор обладал еще и художественным талантом, потому что не приходилось раз по пять перечитывать, чтобы вникнуть в смысл каждого предложения. Пусть это, конечно, был не рыцарский роман о великой любви и не менее великих в честь нее подвигах, но я зачиталась настолько, что совсем забыла про сон. Подняла глаза от страниц только в тот момент, когда постепенно замедляющее ход судно замерло. Правда, меня это не особо заинтересовало. И даже когда в царящей сонной тишине отчетливо послышались шаги в коридоре, я не заострила на этом внимание. Оттого произошедшее дальше, стало для меня еще большей неожиданностью.

Когда дверь каюты с грохотом распахнулась, и на пороге возник разъяренный Дарелл, первой моей реакцией оказалось даже не изумление, а желание спрятаться под одеялом, настолько он был зол.

Едва не убив меня взглядом, рявкнул:

— Одевайся!

Понимая, что ошарашено интересоваться «Что ты тут делаешь?» бессмысленно, я замотала головой и тихо ответила:

— Я никуда не пойду.

Следом за изумлением и страхом в душе поднялась волна злости. Вот, значит, как! Плевать он хотел на мой отказ! Обнаглел настолько, что даже приказал корабль вернуть!

— Элина, — тихо, но очень яростно произнес Дарелл, — не смей мне перечить.

Меня не смутило даже то, что я в одной ночной рубашке. Вскочила на ноги и, скрестив руки на груди, нагло заявила:

— Я никуда не пойду! Вот можешь хоть приказать меня казнить, но я с этого места не сдвинусь!

Проснувшаяся Мирта высунула голову из-под одеяла и наблюдала за происходящим с открытым ртом. Видимо, не вполне была уверена, что ей это не снится.

— Значит, не пойдешь? — глаза Дарелла нехорошо сверкнули. — Что ж, как пожелаешь.

Я не успела ничего ответить. Он быстро расстегнул свой плащ, накинул на меня и, подняв меня на руки, понес на палубу. Я, конечно, пыталась вырваться, но тщетно — Дарелл держал меня крепко и отпускать явно не собирался. Уж лучше бы я пошла добровольно, не пришлось бы испытать столь жуткого позора. Меня спасло только то, что царила уже глубокая ночь, и пассажиры спали, так что по пути никто не встретился. Только у самого трапа караулил вроде бы капитан, я в полутьме не особо разобрала чин моряка. Дарелл ему кивнул, видимо, разрешая отправляться, куда плыли.

На пустынном причале ждала карета. Обыкновенная, без каких-либо гербов и отличий. Только оказавшись внутри, я справилась с охватившим меня ступором. По-прежнему «запелененная» в плащ, особо пошевелиться я не могла. Да и Дарелл не отпускал меня. Может, опасался, что я попытаюсь сбежать. Ну да, конечно, в одной ночной рубашке и босиком, выскочу на ходу из кареты, которая, кстати, довольно быстро катилась по мощеной дороге. По крайней мере, ощутимая тряска создавала именно такое впечатление.