Хорошо, хоть дело было к ночи, так что всевозможные торжественные обеды и светские разговоры откладывались на завтра. Просто заклятье хорошего самочувствия, которым я воспользовалась, являлось кратковременным. И я даже сомневалась, что оно продержится больше получаса. Но очень надеялась, что к тому моменту я уже доберусь в отведенные мне покои.

Король Рудол оказался довольно упитанным мужчиной лет пятидесяти. Причем, весьма разговорчивым и дружелюбным. Мне тут же вспомнился отец Дарелла. И казалось очень странным, что когда-то эти два вроде как добродушных короля развязали войну. Может, просто в молодости они были другими? Кто знает, вдруг и Дарелл в столь почтенные годы тоже враз подобреет? Воображение тут же представило его седым и улыбающимся, в окружении взрослых детей и совсем маленьких внуков. Я даже не сдержала улыбки. Да только тут же вспомнила, что никогда такого не будет. Даже если удастся избавиться от смертельной опасности, Дарелл все равно так и останется последним королем Арвидии. Если, конечно, я вдруг ему на радость не умру, и тогда он уже женится на другой.

Всю дорогу до дворца король Рудол не умолкал. Мы ехали втроем в роскошном экипаже. Я лишь сдержанно улыбалась, в разговор не вступая. И по этикету не полагалось, и сама я не рвалась. Так что все мое общение с правителем Ардана пока ограничивалось лишь знакомством. Сам он расспрашивал Дарелла о том, как дела в Арвидии. Вспомнил короля Аларда, причем говорил о нем с искренним сожалением. А я смотрела на неспешно открывающийся за окном ночной город и мечтала лишь о том, чтобы поскорее добраться до кровати.

Отчасти мои мечты сбылись. По прибытию во дворец было решено пока разойтись по покоям, оставив все дела и разговоры на завтра. Но вот тут меня ждал главный удар — спальня нам с Дареллом полагалась общая. Вовсе не потому, конечно, что во дворце не доставало комнат. Просто считалось вполне естественным, что муж и жена ночуют вместе.

И, само собой, в отведенных нам роскошных покоях кровать имелась всего одна, пусть и большая. Пока слуги заносили в комнату дорожные сундуки, Дарелл о чем-то беседовал с Рудолом в коридоре, я вдруг резко почувствовала, что спасительная магия меня покидает. Я даже толком испугаться не успела и уж тем более дойти хотя бы до кресла, как перед глазами враз все поплыло. Мое сознание тут же провалилось в темноту.

Не знаю, сколько длился мой обморок, но придя в себя, я в первую очередь почувствовала запах трав. Следом смогла разобрать голос. Незнакомый и ворчливый, он явно принадлежал пожилому человеку:

— Нет уж, вы меня простите, но отправляться в дорогу в таком состоянии, это, по меньшей мере, безрассудство!

Кое-как открыв глаза, я увидела сухонького старичка, который что-то смешивал в ступке на столе. Видимо, это был лекарь. Сама я лежала на кровати, а в кресле напротив сидел мрачный Дарелл.

— Очнулись? — бросил на меня быстрый взгляд старичок. — Вот и замечательно! А я как раз вашего мужа отчитываю, что такое допустил. Король не король, мне больные все равны!

Забавно, у нас лекари даже слова против сказать не решались. А тут вон какой бойкий старичок оказался.

— Со мной все в порядке, правда, — спешно заверила я. — Просто немного устала с дороги.

— Немного устала, немного потеряла сознание, немного зашкаливает физическая слабость и в довершении немного на грани эмоционального истощения, — ворчливо отозвался лекарь. — Милая девушка, да этого вашего «немного» хватит на целую толпу больных. Так что не возражайте и не спорьте с тем, кто в чужом самочувствии разбирается куда лучше любого другого лекаря в Ардане.

Может, потому во дворце и мирились с его ворчливой прямолинейностью, что он и вправду был лучшим лекарем?

Он подошел ко мне и вручил чашку с приятно пахнущим травами настоем.

— Пейте, — скомандовал бескомпромиссно. — Завтра проснетесь и будете чувствовать себя гораздо лучше.

Приподнявшись на локтях, я чашку осушила. На вкус оказалась жуткая гадость, но я все же сказала лекарю:

— Спасибо большое, — и даже нашла сил улыбнуться.

— А теперь спите, — он спешно собрал мешочки с травами со стола обратно в свою сумку. — Завтра я вас снова проведаю.

Едва он вышел из спальни, я откинулась на подушки и закрыла глаза. И вправду тут же накатила сонливость. Да только как спать в дорожном платье с нещадно сдавливающим корсетом?

Мрачный голос Дарелла прервал мои размышления:

— И стоило так рисковать здоровьем ради того, чтобы лишний раз попортить мне настроение?

— Извини, но я сейчас не имею ни малейшего желания вступать с тобой в словесные баталии, — устало парировала я.

К счастью, в дверь постучали, и в спальню вошла Лили. Дарелл сразу же вышел. Переодевшись с помощью служанки в ночную рубашку, я сразу же легла спать. Очень хотелось надеть эмельдир, но я не рискнула. В сон клонило с такой силой, что меня даже не волновало, вернется Дарелл или нет. Уже на грани яви, услышала, как после ухода Лили кто-то вошел в комнату, но открывать глаза не стала. С Дарелла станется, из-за ненависти ко мне, он и сидя в кресле переночует. Ничего, мучиться ему недолго, мы здесь всего лишь на два дня. С такими мыслями я окончательно провалилась в сновидение.

Сон мне привиделся странный. Уже хотя бы потому, что из-за «Ледяного сердца» я вообще лишилась способности видеть сны. Это я потом уже поняла, что сновидение принадлежало не мне, а Дареллу. Просто по какой-то случайности оно стало общим. Видимо, в травяном настое оказался какой-нибудь необычный ингредиент с подобным побочным свойством — других объяснений я не находила. Но все эти размышления были потом.

Во сне Дарелл, закрыв глаза, куда-то нес меня по янтарному лабиринту. Окружающие стены казались живыми, только и дожидающимися, когда мы окончательно заблудимся.