Речь произвела сильное впечатление.

— Возражаю против своей кандидатуры. Прошу принять самоотвод, — решительно высказалась пани Мария. — И вообще, друзья, негоже столь значительную и радостную для нашего рода, для нашей усадьбы новость нагружать выборами. Да и должно быть всем очевидно, что кандидаты эти — Вера Яновна и Андрей Петрович.

— Молодец, бабуля! — поддержала Иришка.

— Иришенька и Сережа, прошу вас: поиграйте нам на рояле. А мы посидим и послушаем. Посидим и послушаем тихо, будто в храме. А завтра утром сочиним проект. Да и что там сочинять — мы уже строим!

Андрей Петрович сидел, слушал музыку и рисовал что-то фломастерами на листе картона, положенного на колено.

Перед сном он показал Верочке свой рисунок.

— Такое платье ты хотела? Говорила, что скоро будет повод. Повод есть!

Та всплеснула руками.

— Да ты еще и талантливый модельер! И чуткий к… деталям. Ты угодил мне на 100 процентов. На 200!

Платье свободное, длинное с длинными расклешенными рукавами. Спереди и сзади ткань голубого цвета, по бокам, подчеркивая талию, вставки из темно-синей ткани. И, как этого хотела Вера, по кайме рукавов и подола, нашиты серебром белые лилии. На правой груди брошь с совой, подаренная Андреем.

— Завтра, как раз, Ева Ивановна приедет в усадьбу, посмотреть бабулю. Она не только толковый врач, но и прекрасная портниха. За пять дней сошьет! Главное: найти ткани. Попрошу Иришку завтра утром, пока мы напишем проект, съездить в Питер, подобрать и купить. И тебе послезавтра нужно купить одежду и обувь. Съездим вместе. Давай спать, дорогой. С такой новостью как сегодня, нужно переспать. Утро вечера мудренее.

— Да. Эта новость — поворот и… горизонт!

… Утром 20 декабря Александр Владимирович Деев сидел у себя в кабинете и читал проект фамильного командорства, что привезли в Рим Вера Яновна и Андрей Петрович. Те в это время смотрели в окно на площадь Св. Петра. Или на рабочий стол посла: идеальный порядок, папки аккуратно сложены; лампа, знаменитая, 35 лет путешествующая по миру вместе с хозяином. Стены во всей резиденции и в кабинете украшены гравюрами и репродукциями. Две большие картины с видами Петергофа и Гатчинского Дворца над диваном в углу кабинета.

— Андрей Петрович, вот посмотрите, пожалуйста, пока мы с Верой Яновной немного поработаем с вашими предложениями.

Он передал Андрею три папки, с которыми тот ушел на диван. Открыл первую из них с надписью «Интернет-психология: бездуховность и морально-нравственная апатия». Это материалы к будущей международной конференции. Вторая папка озаглавлена «Картины на Библейские сюжеты из музеев Ватикана и России». Это по поводу предстоящей совместной выставки. Третья-планы выступлений российских хоровых коллективов в католических храмах Европы и ещё какой-то странный листок!

— Да-да, прочтите. Это вам, — Деев, разговаривая с Верочкой на итальянском и на итальянском, естественно, составляя ответственный документ, мог замечать косвенные, касательные детали и события.

На листке отксерокопированы выписки из каких-то, видимо, секретных архивов. Содержание этих, буквально 30 строчек, разрозненных на десяток абзацев из разных документов, глубоко задели душу и ум Андрея Петровича. Эти пробелы в его родословной не давали покоя ему, историку. Теперь он знал что его прадед, из польских дворян, был в ближнем кругу Дзержинского и выполнял его специальные поручения в Германии, Польше, Прибалтике и Финляндии. В 1940 расстрелян. Дед, тоже партиец и командир Красной армии, в самом начале войны попал в плен к немцам. По некоторым данным НКВД остался жить после войны на территории Австрии. Мысли Андрея улетели так далеко, что он не слышал обращенных к нему слов посла.

— Извините, Александр Владимирович. И спасибо большое за сведения о моих… Мне это было важно.

— Пожалуйста, Андрей Петрович, — он взял листок из рук Андрея и поджег его зажигалкой над пепельницей. — А я говорил, что ваши с Верой Яновной предложения будут весьма убедительны для Ватикана и Ордена. И идея с Центром творчества юных отлично вписывается в задачи Церкви о воспитании детей и молодёжи. И целительный Центр по психолого-психиатрической… поддержке пожилых (да и не очень пожилых) россиян (да и не очень россиян) нам важен! Я думаю, здесь, в Риме вопросы решатся положительно и быстро. А вот в России…

— Но ведь мы наблюдаем развитие плодотворных отношений между Московским патриархатом и Святым престолом, — заметил Андрей.

— Да, это так. Но сложности с Российской Православной Церковью, а особенно с официальными государственными структурами будут. Первое время, — мудрые глаза Деева и его негромкий голос давали надежду.

Вера Яновна угадала ход мыслей посла:

— Уж если на развитие культуры наши чиновники дают намного меньше стандарта ЮНЕСКО (не менее 3 % ВВП), то на религиозно-духовную практику…Корпус Мальтийского Ордена и Специальная дипломатическая миссия Ордена в Российской Федерации не могут пока проявить себя в той мере, в какой хотелось бы.

— Пока, пока не могу, — строго заметил Деев.

Через секунду, сменив тему и, уже улыбаясь, он продолжил:

— Однако, вернемся в «Здесь и Сейчас». Я уже сказал, что в Риме все складывается удачно. Добавлю. То, что вас, друзья, пригласили не на 24 июня, в день рождения Святого Иоанна, когда проходят официальные ритуалы, а в канун Рождества, доказывают особое уважение к вашим заслугам. Далее, от вас не требуется доказательств католического вероисповедания. Впрочем, Мальтийский Орден давно превратился не только в гражданскую, но по преимуществу светскую организацию. Ритуалы, в том числе посвящение в рыцари часто упрощены. Вас… эх, выдам уж секрет… Вас намерены (пока намерены!) посвятить в члены Ордена Третьего класса, которые не принимают ни обета, ни обещания.