Шрифт:
Снова оказавшись на ногах, Са'ида протянула закрытый кулак. «За твою храбрость, и чтобы облегчить твои страдания, богиня вручает тебе дар», — произнесла она.
Это оказался гладкий тяжелый предмет. Размером с гусиное яйцо, он походил на гигантский опал, его белую поверхность испещряли розовые, зеленые и золотые прожилки. Прелестный, но Львица даже не догадывалась о его предназначении. Она спросила, и Са'ида дала, соответственно, загадочный ответ.
«Он остановит убийство — как минимум, на время. Держи его при себе, искатель».
Их аудиенция была окончена. С Са'идой впереди и тремя прислужницами позади, Кериан покинула святилище. Верховная жрица хранила молчание, пока они не добрались до последних ворот, двойных дверей, что должны были выпустить Кериан наружу. Са'ида отослала троих прислужниц, на короткое время оставшись с Львицей наедине.
«Тебе и твоему народу следует как можно быстрее покинуть Кхур. В Кхуре у тебя нет друзей — и только скорбь может наступить от вашего нахождения здесь».
С этими словами верховная жрица Элир-Саны повернулась и направилась обратно в тенистые глубины храма.
3
Кхури ил Нор являл собой конгломерат залов, коридоров и вестибюлей, группировавшихся вокруг центральной цитадели, большой крепости, известной как Нор-Хан. Будучи оборонительным сооружением и резиденцией Хана, Нор-Хан славился толстыми каменными и кирпичными стенами, массивной крышей и абсолютным отсутствием окон. Внутри всегда было темно и прохладно, независимо от времени суток.
Слабый свет не мог скрыть великолепие Сапфирного Трона Кхура. Казалось, свет факелов только подчеркивает его красоту. Кресло двух метров высотой покоилось на широком помосте в конце тронного зала. Созданный из дерева и обитый золотом, трон был одним из немногих сокровищ, успешно спрятанных от Малис и ее слуг. В его веерообразной спинке находились два совершенных звездных сапфира, так называемые Глаза Каргата, кхурского бога войны. Свет факелов, отражаясь в драгоценных камнях, придавал им сверхъестественную жизненность.
Хан Всех Кхурцев, Сахим Закка-Кхур, восседал на своем впечатляющем троне. На нем была пышная длинная шелковая мантия цвета зелени моря, с разрезами у манжет и отороченная темно-желтой каймой. Хотя он уже миновал средний возраст, в густых завитках его черной бороды не было и намека на седину. Подбородок и нос были гордо вздернуты, словно нос судна. В мочках ушей висели тяжелые золотые кольца. На голове он носил корону Кхура — коническую шапку двадцати пяти сантиметров высотой из жесткой красной кожи, ее нижний край был оторочен золотом.
Хан задумчиво разглядывал выстроившихся перед ним одиннадцать мужчин. Эти люди были его джил-хана. Кхури-Хан был разделен на одиннадцать районов, называемых джил. В каждом был начальник стражи, джил-хана. Несмотря на умеренную температуру в комнате, с них струился пот.
Позволив молчанию продлиться достаточно долго, Сахим-Хан, наконец, заговорил. Его тон был невозмутимо деловым; в отличие от выражения темных глаз.
«Каждый день вы сообщаете, что на улицах моего города спокойно. И все же, принцесса лэддэд была атакована наемными убийцами у дверей одного из наших святейших храмов. Кем были нападавшие?»
Старейший из капитанов стражи, как и Хан, из племени Кхур, ответил: «Могущественный, они были последователями Торгана».
«Отсюда, из города?» — Сахим повысил голос.
«Нет, Великий Хан. Те двое убитых были кочевниками».
Хан хрюкнул.
По крайней мере, осмелившиеся бросить вызов его власти наемные убийцы не были местными. Кочевники — другое дело. Никто не мог предсказать, что выкинут странники пустыни.
«У лэддэд есть мое разрешение на присутствие здесь, и они удостоены чести находиться под моей защитой. Почему на них напали?»
«Могущественный, нам сказали», — капитан сделал четкий акцент на последнем слове, чтобы повелитель знал, что это — не его собственное мнение, — «что сыны Кровавого Стервятника сошли с ума от вида столь многого числа чужеземцев в нашем городе».
«Мне решать, кому рады в Кхури-Хане. Только мне!» — бесстрастно заявил Сахим.
Он встал и принялся медленно вышагивать по помосту. Даже сквозь толстый ковер и подошвы своих тяжелых пурпурных башмаков он ощущал борозды в камне, оставленные когтями великой драконицы. Сахим находил это ощущение скорее успокаивающим, чем раздражающим. Грозный зверь по имени Малис был мертв, а он, Сахим Закка-Кхур, стоял на месте этого чудовища.
В свете факелов его искаженная тень дрожала на гобеленах, украшавших толстые стены цитадели. Свет также блестел на вышитом на его мантии рисунке: двух стоящих на задних лапах золотых драконах, эмблеме его рода, смотрящих друг на друга на широкой груди Сахим-Хана. Рисунок поднялся и опал, когда он остановился, тяжело дыша, задумавшись в тишине. Это беспокоило его чиновников. Кричащий Хан расходовал свою желчь. Молчащий Хан копил ее для будущего взрыва.
Наконец он заговорил, его голос был так тих, что они едва его слышали, хотя застыли в напряжении, чтобы уловить малейший нюанс.