Наконец, когда девчонки отправились в английское консульство на Харвестехудер-Вег, Йон смог изложить свою проблему. Он постарался сделать это как можно более кратко и по-деловому, но вместе с тем достаточно эмоционально. Рассказал о последнем визите Роберта четвертого апреля, о своих бесконечных попытках отыскать своего друга, о телефонных разговорах с фрау Эсром и, наконец, о том, что сегодня заезжал на его квартиру.

Молодой человек заполнил формуляр. Как и Землеройка месяц с лишним назад, он был левшой и водил рукой так раздражающе-судорожно, что Йон еле удержался от комментариев.

– Значит, никаких признаков преступления? Типа кражи со взломом?

– Не похоже. – Йон пожал плечами. – Квартира в образцовом порядке. Машина стоит у входной двери. Но почтовый ящик набит до отказа. И автоответчик тоже. Разумеется, Роберт мог просто куда-нибудь уехать, чисто теоретически такое возможно, но прошло уже четыре недели… У меня появились опасения.

– Вероятность суицида существует? – Парень бросил взгляд на стенные часы; он явно томился в ожидании конца дежурства.

Йон старательно наморщил лоб и мысленно сосчитал до трех. Такой разговор, почти дословно, он уже вел однажды, когда звонил в управление полиции более четырех недель назад в присутствии Юлии.

– Я не могу себе этого представить, – ответил он и отмерил очередную паузу. – Пожалуй, в последнее время он находился в некоторой депрессии, я замечал это… Причин не знаю, их может быть тысяча, в чужую душу ведь не залезешь… Но тем не менее. Я считаю суицид невероятным.

Молодой полицейский попытался успокоить Йона. Он явно не впервые сталкивался с подобной ситуацией. Безучастным голосом, то и дело скашивая глаза на часы, он бубнил свои аргументы. Йон знал их наперечет. Свободный человек… делает… допускает… коль скоро налицо нет преступных намерений… et cetera… et cetera [24] … Йон вежливо выслушал его, подписал свое заявление и чуть не забыл задать последний вопрос:

– Что же дальше?

– Мы берем дело под свой контроль. Если появятся какие-либо данные, мы, разумеется, поставим вас в известность.

Сплошные перлы из языка чиновников! Йон поблагодарил полицейского и мысленно вычеркнул из своего списка пункт «полиция».

Вернувшись на Манштейнштрассе, он улегся на постель с мобильным телефоном в руке и позвонил Юлии.

Она ответила сразу:

– Я уже звонила тебе пару раз. Где ты пропадал так долго? Бегал?

– Увы, не получилось, – вздохнул он. – Пришлось наведаться на почту, в банк и так далее. Пришло свидетельство о праве наследования. Я уже все уладил. Как у тебя дела?

– Погибаю под грудой альбомов и толстых фолиантов, – ответила она. – «Ренессанс на Везере», «Здания из песчаника», «Крысолов»… Ну что тебе объяснять?

– Родительское собрание, понятно. И все-таки, может, найдешь сегодня вечером часок для меня?

– Боюсь, что нет.

– А если без «боюсь»?

– Мы можем ненадолго встретиться у индуса, тут, у меня за углом. Но только на час, не больше. Я в самом деле хочу получше подготовиться к завтрашнему дню. Такие серьезные доклады я, в отличие от тебя, не могу делать без основательной подготовки.

– Ты меня с кем-то путаешь, – засмеялся Йон.

– Не скромничай, всей гимназии известно, какой ты блестящий оратор. Ты всегда ухитряешься попасть в самую точку. А я, если начинаю, то уже через три минуты запутываюсь.

Он взглянул на коллаж из петрушки:

– Между прочим, твоя картина уже поблекла. Удивительно, насколько быстро.

– Потому что я оставила там воздух, – пояснила Юлия. – Где же ты ее повесил?

– В спальне. Надо бы тебе посмотреть.

– Как-нибудь потом. Ну что, в восемь у индуса?

– В восемь. Целую.

– И я тебя, – сказала она.

Она опоздала на четверть часа, но зато задержалась на лишних полчаса. Йон с интересом узнал, сколько материала про Крысолова из Гамельна она разыскала. Оказывается, существует даже такой мюзикл; из Интернета она скачала песню Крысолова из этого мюзикла и напела ее Йону.

– Голос прекрасный, текст убогий, – сказал Йон.

– Думаю, что Брехт написал бы не лучше, – возразила она. – Помнишь стихотворение? «С малышами пустился он в путь, / Чтоб место для них на земле подыскать / Поприличней какое-нибудь» [25] . Это его вечное морализаторство! – Она поморщилась. – Знаешь, на сколько языков переведена легенда? На тридцать с лишним, можешь себе представить? По-итальянски она называется «Pifferaio Magico» [26] , симпатично, правда? Оказывается, легенду о Крысолове знают больше миллиарда людей на земле.

– То есть каждый шестой, – сказал Йон.

Она засмеялась:

– Я знала, что у тебя со счетом все в порядке. Да, кстати, сегодняшний счет оплачиваю я.

Среди ночи Йон проснулся от необычного шума. Вероятно, кто-то из запоздалых жильцов хлопнул входной дверью. Йону как раз снилась Юлия; сон был чудесный, он нес облегчение, но подробности сразу же потускнели и не желали восстанавливаться в памяти. Во всяком случае, Юлия почему-то была в пестром костюме, как арлекин. Или, вдруг подумал он, как Крысолов из Гамельна. По словам Юлии, его необычайно пестрая и красочная одежда упоминается в легенде, а также во всех инструкциях по обработке тканей. Йон встал, прошел на кухню и выпил стакан воды.