Жена остановилась возле холодильника и налила себе джина. В большой стакан.

– Будешь? – Резиновые сапоги она уже сняла, но все еще была в закрытом комбинезоне с высоко подвернутыми штанинами, который надевала для работы в теплицах. Он невыгодно подчеркивал ее располневшую фигуру и широкий зад.

– Ты ведь знаешь, что я не пью до захода солнца, – напомнил он.

На столе лежала нераспечатанная утренняя почта. Рядом записка с каракулями Эмины:

«Пожалста на вторнек мишки дл пылсос и жеткос дл протеран стокл».

– День был убийственный, – устало сообщила Шарлотта. – А у тебя? Как прошел педсовет? – Она поставила на место бутылку с джином, схватила тоник и добавила его в стакан.

– Скучно. Как всегда. – Он подошел к шкафу, где на стенке висел трафарет со списком покупок, и написал: «мешки для пылесоса» и «жидкость для стекол».

– Мне нужно в душ, сейчас приедет Роберт. – Шарлотта захлопнула локтем дверцу холодильника и взяла стакан. Жадность, с какой она сделала первый глоток, неприятно поразила его. Потребление алкоголя возрастало у нее давно, уже много месяцев, даже лет. Однако лишь недавно ему бросились в глаза изменения в ее внешности. Глаза помутнели, под ними образовались мешки.

– Можешь не спешить, – сообщил он. – Роберт будет только где-то в половине девятого. Он оставил сообщение на моем автоответчике. К тому же он все захватит, нам ничего не нужно готовить.

Она поставила пустой стакан на самый край раковины, и он со стуком упал в нее.

– Тем лучше. Ты кормил Колумбуса?

– Сейчас покормлю.

– Поставь, пожалуйста, вино на холод. – Она двинулась через прихожую к лестнице замедленной и неуклюжей походкой. В самом деле устала либо уже опьянела.

Он насыпал корма в кошачью миску, прошел в зимний сад, улегся в шезлонг и выглянул на улицу. Небо, еще светло-голубое, покрылось розоватыми полосами. В вышине полосы были четкими, ближе к горизонту расплывались и смешивались, образуя перламутровую, сияющую лиловатую дымку. Ему захотелось лежать вот так до тех пор, пока все небо не станет лиловой массой, где присутствуют, кажется, все оттенки цветового спектра. Пока на небе не засияет первая звездочка. Однако Шарлотта позвала его в дом.

Роберт приехал на такси, с тремя полными пластиковыми сумками и коробкой «Сент-Эмильона». Тотчас засучил рукава и принялся готовить. Он решил попотчевать всех консоме, свежей лапшой с морскими моллюсками под винно-сливочным соусом и лососем под щавелем.

Лет двадцать назад под влиянием его третьей и последней жены, он превратился в амбициозного повара-любителя. Барбара затащила его на вызывающе-дорогие кулинарные курсы в «Ландхаус Шеррер», переделала кухню в эппендорфской квартире Роберта и оснастила ее профессиональным оборудованием. Главным предметом их гордости стал гигантский холодильник, на полках которого они держали приготовленные с немыслимыми ухищрениями «основы». Под стеклянными колпаками зрели сыры из сырого молока, на специальных крюках из нержавейки висели целые окорока. Во время каждой трапезы шли бесконечные обсуждения кулинарных рецептов, выгодных закупках продуктов, новых ресторанов. А каждой осенью оба ездили в Пьемонт, где целую неделю поглощали трюфели и закупали у виноделов ящиками вино, которое предварительно в больших количествах дегустировали.

Эта суета с «высокой кухней» стала вскоре раздражать Йона даже больше, чем лишенная всякого чувства юмора, обидчивая Барбара. После развода последовала фаза отдыха: Роберт прекратил свои кулинарные оргии и с головой окунулся в работу. Однако два года назад он продал принадлежавшее ему агентство по налогам и вернулся к своему хобби. С тех пор он полностью вошел в роль гурмана и светского льва, а в последнее время увлекся еще и игрой в гольф.

Шарлотта откупорила первую бутылку вина, еще когда ассистировала Роберту у плиты. Под лосося последовала другая. Потом принялись за «Сент-Эмильон».

– La douce France [6] , – задумчиво пробормотала она и поднесла бокал к лампе. Под ее ногтями всегда оставалось немного грязи, как бы тщательно она ни отмывала руки после работы. Перчатки она не любила. – Целую вечность мы там не были. Помнишь тот отель в Оранже? Прекрасный сон, мечта! Йон, когда мы там были? Уже лет десять назад, не меньше.

– Я тоже не помню. Сварить эспрессо и на вашу долю? – Он сдвинул посуду на край стола. На тарелке Шарлотты осталась приличная кучка дикого риса под соусом – как и после всякой трапезы. Такая уж привычка.

– Я могу прямо сейчас упаковать чемоданы, – заявила она с пьяной решительностью. – Уже несколько месяцев я чувствую, что созрела для отпуска. Однако у моего любезного муженька слишком много работы. Не может освободить себе даже одну жалкую неделю.

На весенние каникулы они даже заказали отель в Тоскане на восемь дней, но Йон отменил заказ через несколько дней после своего дня рождения.

– Ты могла поехать и одна, – возразил он. – Или с кем-то из подруг. Ведь я много раз предлагал тебе такой вариант.