Шрифт:
– Это оно, – медленно сказал Кайер.
– Не думаю, – возразил магистр едва слышно. – Иначе мы имели бы живую богиню, а не измученную пленницу.
– Пленницу? – ди Тулл посмотрел на главу Ордена. Он хотел добавить что-то вроде «я полагал», но дисциплина взяла свое.
– Пленницу, – сказал магистр. – И очень опасную пленницу.
В следующее мгновение дверь распахнулась, впуская в покой звуки боя: лязг стали, грохот выстрелов, яростные вопли и команды.
– Измена! – закричал с порога рослый экзекутор, прижимая к груди рассеченную руку. – Эребцы перебили стражу! Все магические скрижали взломаны! Они врываются внутрь, и их целая армия!
Гранд-мастера вскочили на ноги, словно подброшенные пружинами. В руках ад`Тара как по волшебству появилась секира – архаичное, наводящее ужас одним своим видом оружие, против которого шпаги кажутся жалкими прутиками.
Витольд Кайер пошел к двери. Он держал на ладони четки из сандалового дерева, не менее грозное оружие – для мага, конечно. Четки представляли собой гроздь практически завершенных, уже обеспеченных жертвоприношениями, страшных по своей силе заклинаний. Для приведения в действие любого из них достаточно было произнести Слово власти. Кастор на мгновение прикрыл глаза, ошеломленный. И здесь враги! Сердце стучало, как барабан – тревожно и часто. Ди Тулл обнажил меч. Только магистр не шелохнулся.
– Как посмели! – ревел ад`Тар. – Нееловский пакт нерушим! Это невозможно!
– Это оно, – с ледяным спокойствием произнес Кайер. – Какие еще нужны доказательства? Невозможное становится возможным. В Башне – враги.
– Витольд и Роберт, возглавьте оборону. Если придется, обеспечьте отступление братьев через потайные ходы, – приказал магистр. – Кастор ди Тулл! – Старший экзекутор выпрямился. – Я приказываю тебе защищать пленницу. До последней возможности, и не взирая ни на что! Если небо будет падать, ты должен его удержать. Но если она попадет в чужие руки… убей её. Тогда у нас будет время для того, чтобы…
Магистр осекся.
– У нас просто будет еще немного времени… Иди!
Кастор кивнул и выбежал прочь.
За его спиной взревел человек-медведь. Сухой речитатив Кайера резал слух, взламывая печати на четках-заклинаниях.
Проклятые южане еще пожалеют, что осмелились напасть на орден. Тем самым они объявили войну Уру, Блистательному и Проклятому, и Лютеции, не говоря уже о легких на подъем Мятежных князьях Фронтира.
А Башня устоит! Для того чтобы уничтожить орден, потребуется больше, чем армия!
Глава 1. ЛЮБОПЫТСТВО
…солнце.
– Ту-иииип! Ту-ииииип!
На редкость неприятный звук.
«Желающий в совершенстве овладеть искусством полководца…»
– Твип!
Бокал с вином покачнулся. Я придержал его ладонью, затем перевернул страницу.
«…должен усвоить две вещи. Первая, наиважнейшая для разумного военачальника…»
При такой погоде зажечь светильники я не позволил – дневной свет приятнее – и читал, сидя у окна. Трактат «О войне» великий Роланд Дюфайе, герцог Эмберли, написал в дурном расположении духа. Хлесткие выпады в адрес лютецианского Совета четырех; раздражение, с которым Эмберли упоминал своего главного противника – герцога Виктора Ульпина; едкая горечь примечаний. И в тоже время – четкие и ясные теоретические выкладки, железная логика, отточенный и холодный разум. Отправив Эмберли в ссылку, Лютеция лишила себя великого полководца.
«…война – путь обмана».
– ТВИ-ИП!
Поезд резко остановился, меня едва не выбросило из кресла. Бокал опрокинулся, вино залило белую скатерть. Проклятье!
Я вскочил. Кроваво-красное пятно росло на глазах. Нет уж, никакого больше сантагского вина…
Голоса. Крики…
Блеснуло. За окном пробежал человек в шлеме и с аркебузой в руках. За ним второй. Потом еще несколько.
Что за…?
Я положил книгу на кресло. Накинул камзол поверх рубашки, но зашнуровывать не стал. К хаосу! Благородные дамы, если таковые обнаружатся в соседних вагонах (лучше бы, конечно, в моем, но – не повезло), простят мне нарушение приличий… Или не простят, что с благородными дамами тоже иногда случается. Впрочем, наплевать. Сейчас меня гораздо больше интересует, почему поезд остановился. Посреди чистого поля, ни деревеньки захудалой, ни станции какой завалящей…
Перевязь с пистолетом на плечо, шпагу на пояс, и – вперед, за объяснениями.
В коридоре мне навстречу шагнул человек, поклонился.
– Мессир граф?
– А, Берни, – сказал я. – Вас я и ищу.
– Всегда рад помочь, мессир граф.
Берни снял кожаный шлем с забралом из темного стекла. На мокром лбу осталась красная полоска. Серые глаза чуть-чуть слезятся. Берни, как проводнику «золотого» вагона, хотя бы шлем положен. Не представляю, что с глазами у проводников из дешевых вагонов.
– Жуткое солнце сегодня, Берни.
– Вы совершенно правы, мессир граф. Желаете знать, почему стоим?
– Желаю, Берни. Я видел солдат. Кажется, из охраны поезда. Что-то серьезное?
– Неизвестно, мессир граф. По вагонам передали «срочная остановка». Пока больше ничего.
– Это надолго? – спросил я без особой надежды. Если надолго, Лота меня убьет.
– Простите, мессир граф, не могу знать.
Я кивнул проводнику и прошел к выходу. Дверь отворилась легко и бесшумно, словно… зачарованная? Нет, никакой магии. По крайней мере, никаких заклятий на двери не чувствовалось.