– - Что ты делаешь?

– - Дурацкая привычка, -- я пожала плечами, удивленная столь сильной реакцией.
– - Когда волнуюсь, начинаю крутить кольца.

Он медленно выпустил мою руку и посмотрел мне в глаза. Его лицо в тот момент оказалось очень близко ко мне, и я тихонько вздохнула, наконец-то увидев его глаза. Невероятные, темно-зеленые глаза, глаза героя-любовника из романа, в которых женщинам полагалось утонуть раз и навсегда. Такие глаза могли быть только у красавца Майкла, но никак не у темного мага!

– - Прошу прощения, -- он слегка потряс головой, словно возвращаясь из своих мыслей, и я торопливо моргнула, надеясь, что он не заметил моей реакции.
– - Ты просто... Очень сильно мне кое-кого напоминаешь. Сперва твои слова в машине про приключения, теперь это...

Он быстро шагнул назад, словно стремился как можно скорее очутиться подальше, но продолжал неотрывно смотреть на меня, словно пытался разглядеть под моей внешностью кого-то совершенно другого. Кажется, это был первый раз с момента нашего знакомства, когда я завладела его вниманием целиком и полностью, и под этим пристальным взглядом мне немедленно захотелось ссутулиться и стать как можно незаметнее.

– - Тебе швы надо будет потом снять, -- невпопад выпалила я, стремясь хоть чем-то заполнить это неуютное молчание и отвлечь его. Что угодно, лишь бы больше не чувствовать на себе этого взгляда! Всё равно он так смотрит на меня не из интереса лично ко мне, а из-за того, что увидел во мне кого-то другого...

К счастью, мои слова оказали нужное воздействие -- Джеймс слегка улыбнулся и перестал сверлить меня глазами.

– - Как тебе удалось зашить меня так аккуратно?
– - поинтересовался он, опустив голову и рассматривая на себе результаты моих трудов.
– - Ты же лингвист, не врач...

– - Сестра объяснила, что надо делать, -- я смущенно улыбнулась, а потом честно призналась.
– - А аккуратно всё потому, что я одно время увлекалась вышиванием крестиком.

Он рассмеялся, позабавленный, а я потянула носом воздух и прислушалась к подозрительному шипению на сковороде. Затем охнула, ругнулась себе под нос и сдернула с плиты одной рукой сковороду, одновременно снимая с нее крышку. Над плитой взвилось облако белого пара, и в воздухе поплыл запах подгоревшего макаронного теста. Крышка громко стукнула о дно раковины, а я отставила сковороду на незажженную комфорку и принялась оценивать масштабы повреждения.

– - Мда, -- расстроенно резюмировала под конец я.
– - Есть можно, но внизу слегка подгорело. Подожди, я счищу эту часть...

– - Я умираю с голоду, -- заявил Джеймс.
– - Так что давайте уже садиться ужинать. Счистим по ходу дела.

Я облегченно улыбнулась и принялась резво накрывать на стол.

***

Вечером, приняв душ и смыв с себя наконец-то грязь, кровь и пот, я вернулась в спальню. Джеймс уже дремал на левой половине кровати, и я, решив, что не хочу сегодня заморачиваться со светскими условностями, без сил улеглась на вторую половину. Спать в одежде было непривычно, но сил не оставалось никаких, все сегодняшние события выжали меня досуха, и больше всего на свете я мечтала просто заснуть. Хотя, пожалуй, я читала романы, где герой через пару часов после того, как его ранили или избили, оказывался в одной постели с героиней и умудрялся демонстрировать ей там чудеса выносливости и изобретательности, но я сильно сомневалась, что подобное сработает в реальной жизни. На киношного зомби Джеймс, конечно, уже мало походил, но выглядел по-прежнему не лучшим образом.

– - Я так и не поблагодарил тебя... Должен признаться, я не ожидал, что ты вернешься, -- в наступившей тишине его голос как-то особенно резко рассек темноту, хотя звучал он совершенно обычно. Не знай я, как сильно ему сегодня досталось, решила бы, что Джеймс совершенно здоров.
– - Спасибо за то, что спасла мою жизнь. Без твоего вмешательства я был бы уже мертв.

– - Тебя это как будто удивляет, -- заметила я, обратив внимание на странные нотки в его голосе.

– - В последние сто лет я как-то привык рассчитывать только на себя, -- всё так же задумчиво пояснил он.
– - Так что да, можно сказать, что я удивлен.

Последние сто лет -- это значит, с тех пор, как он покинул ковен и стал темным?

– - Темные маги не любят полагаться на других?

– - Совершенно верно.

На языке вертелось язвительное замечание на эту тему, но вместо этого я произнесла нечто совсем другое:

– - Но ведь это чревато одиночеством, -- он замер, в темноте словно повис невидимый знак вопроса, и я поспешила разъяснить.
– - Не пойми меня неправильно, я сама не особо общительна и в общем-то могу тебя понять, но ведь нельзя же оттолкнуть от себя... абсолютно всех. Ты сегодня говорил, что я живу неправильно, всё время думая о завтрашнем дне, но и жить сегодняшним днем, оставаясь в гордом одиночестве -- тоже не лучший выход.

На последних словах я стушевалась и затихла, поскольку не хотела, чтобы мои слова превратились в проповедь, но Джеймс лишь спокойно уточнил:

– - И кого же, по-твоему, нельзя отталкивать?

– - Семью, -- с глубокой убежденностью ответила я.
– - Родных. Не всех, конечно, а только тех, кто тебя по-настоящему любит. Друзей, если есть те, кто готов в трудную минуту всё бросить и прийти на помощь. Любимого человека, если такой есть.

Он молчал. Я могла догадаться, что думал он сейчас о Розмари, Майкле и Алане -- единственных близких ему людях, с которыми он давным-давно разошелся, но которые продолжали думать о нем и тревожиться за него. Потом подумала о собственной семье -- родителях и Тее, ближе которых у меня никого не было. О друзьях -- об Алексе, Шарлотте и Мартине, которые в последние недели доказали, что готовы в любой момент помочь. Ради таких людей стоит наступить на горло собственным принципам, даже если кажется, что один ты чувствуешь себя вполне комфортно.