Она вздрогнула, а он подсыпал ей соль на рану.

— Итак, ты не принимала обета безбрачия, и я тоже. И, как я тебе уже сказал, мне давно пора жениться. А поскольку ты не в состоянии отказать мне, то, пожалуй, самое время строить планы.

Он включил газовый камин, имитирующий настоящий, и, присев на решётку у экрана, спиной к нему, стал не спеша потягивать кофе.

Селина отставила свою чашку, чтобы не поддаться соблазну плеснуть её горячее содержимое ему в лицо. Она быстро встала, обжигая его взглядом своих разгневанных глаз:

— Я ухожу. Не хочешь говорить откровенно — что ж, остальное я не хочу слушать!

Но её остановил его нежный вкрадчивый голос:

— А как насчёт полутора миллионов фунтов стерлингов? От них ты можешь отмахнуться также легко? — Повернувшись, она встретилась с его холодным напряжённым взглядом и признала, что давно ей было так не по себе.

Но он не должен этого знать. Не должен знать, что от страха у неё пробежали по спине мурашки. И она произнесла еле слышным голосом, заглушаемым ударами её собственного сердца:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь…

— Нет, понимаешь! — Он криво усмехнулся. — Ты лжёшь.

В отчаянии Селина вглядывалась в холодную зеленую глубину его глаз, но не нашла там ничего, кроме презрения, которое разожгло её гнев. Она до боли закусила нижнюю губу. Что толку кричать: это ни к чему хорошему не приведёт, а только ещё глубже затянет в трясину их непонятных отношений!

Глубоко втянув воздух в лёгкие, она повторила:

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. И я не лгу.

— Или лжёшь только тогда, когда это тебе выгодно. — Он поставил чашку на камин и направился к ней, заставив её сердце сперва остановиться, а потом бешено забиться. — Ты солгала мне о Мартине. Почему я должен верить тому, что ты сейчас говоришь?

— Я сказала тебе, почему! — Она не уступит; она не может себе этого позволить. — Почему я должна тебя ещё в чем-то обманывать?

В какой-то момент в глубине его глаз она заметила сомнение, но их тут же затянула холодная пелена, потом глаза все-таки оттаяли, и его длинные тёмные ресницы почти прикрыли их.

— В любом случае, это не конец света. Я вовсе не ищу себе в жены святошу. — Его взгляд пробежал по её зардевшемуся лицу, а голос приобрёл неприятный хрипловатый тон:

— Мне нужна сила духа, а этого у тебя достаточно; я требую преданности, верности и буду их добиваться от своей будущей жены. Он слегка приподнял широкие плечи, а зеленые глаза излучали циничный холодок. — Я готов принять белую ложь, если смогу распознать её. А я смогу, поверь мне, я смогу.

— Какие у меня могут быть резоны выходить за тебя замуж? — бросила она, стараясь выиграть время, в то время, как её разум блуждал а словесном тумане.

Однако он легко нашёлся:

— Резоны? Я бы сказал, что их примерно полтора миллиона. — Он резко указал на стул, с которого она только что неожиданно встала. — Сядь, я перечислю их тебе.

— Я лучше постою. Она не хотела уступить ни на йоту, но пожалела, что отказалась от его предложения, когда он подошёл к ней почти вплотную. Вдруг в комнате стало слишком жарко, и её тело под стесняющими одеждами обдало жаром.

— Не пытайся убежать, — мягко скомандовал он» заставляя её своим грубоватым ласкающим голосом буквально обмякнуть. — Ты не сможешь убежать от меня. Смирись с этим, и у нас с тобой пойдут дела лучше. — Его сильные пальцы гладили её плечи, она пыталась вырваться от него, потому что любая физическая близость с ним была опасной, и она уже чувствовала приближение этой опасности в обострении своих чувств и взволнованном биении своего сердца.

Он был к этому готов и не уступал, его руки легко подняли её и перенесли на софу, стоящую у другого конца камина. Сам он опустился рядом с ней» по-прежнему обнимая её разгорячённое тело. Густые чёрные ресницы прикрывали изумрудно-зелёный огонь его глаз, заставляя её щуриться. Она была околдована шедшими от него флюидами, туманным блеском его завораживающих глаз. Потом, повинуясь какому-то чувству, он убрал руки и с улыбкой сказал:

— Сядь! Он разговаривает со мной, как с нашкодившей собакой, беспорядочно пронеслось в голове у Селины; она неуверенно возвращалась в реальность из сладкой ловушки, в которой находилась минуту назад, когда, казалось, между ними родилось что-то неожиданное и бурное.

— Я тебе все объясню.

В его мрачном голосе звучала угроза, и ей захотелось убежать и спрятаться, но она продолжала сидеть, сложив на коленях руки: он же сказал, что , ей не убежать, и это была правда. Стоит ей только сделать малейшее движение, как он тут же вернёт её на место, касаясь при этом её своими руками и телом. По крайней мере сейчас он не касался её руками, и она сидела с безучастным лицом, упрямо уставившись впереди себя, в то время как её разум пытался понять, что он ей говорил.