Она поцелуем закрыла его рот, и, когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга, с трудом произнесла:

— Мы можем остаться здесь на ночь. Я запру дверь и…

Но он покачал головой, в глазах его плясали весёлые искорки.

— Мысль, конечно, чрезвычайно соблазнительная, можешь мне поверить, лапочка. — Затем он привёл в порядок свою одежду и продолжил:

— Но ты моя женщина, и ты будешь принадлежать мне в моем доме. Сейчас! Всегда! Едем.

Позднее — насколько позднее, она даже не поинтересовалась, ибо была слишком счастлива, чтобы всерьёз задуматься над этим — она ещё теснее прижалась к нему в его широкой двуспальной кровати в каменном доме посреди затерянной долины и, слизнув с его щеки кончиком языка соль слезы, спросила его охрипшим голосом;

— Ты не думаешь, что они нас ищут? Мы забыли позвонить.

— Думаю, они и так догадались. — Его ласковые руки обхватили её ягодицы, затем стали поглаживать упругие бедра. — Я был слишком занят. И боюсь, что нам придётся позабыть ещё об очень многом, а ты как считаешь? — Его руки опять скользнули к её бёдрам, прижимая её к своему крепкому телу, а она почувствовала твёрдость его мужской плоти. — Тебе не кажется, киска, что ты опять хочешь меня?

Седина подавила смешок и утвердительно ответила на оба вопроса сразу.