– Вас кто-нибудь видел? – спросил Мейсон.

Она отрицательно покачала головой:

– Никто, насколько мне известно.

– Что произошло потом?

Она подняла на него взгляд и неожиданно спросила:

– Вы знаете Фрэнка Локка?

Он кивнул головой:

– Это тот, который редактирует «Пикантные Известия»?

Ее губы превратились в одну твердую линию.

– Да, – подтвердила Ева Гриффин.

– Что он имеет общего с этим делом? – спросил Перри Мейсон.

– Он знает обо всем.

– И хочет это напечатать?

Она красноречиво промолчала. Перри Мейсон взял в руки пресс-папье, лежащее на столе. У него были длинные, мускулистые руки с сильными и ловкими пальцами, которые могли довольно больно сжать, если бы обстоятельства этого потребовали.

– Вы можете заплатить за молчание, – сказал он.

– Нет, я не могу. Вы должны сделать это за меня.

– А почему бы этим не заняться Гаррисону Бурку? – спросил Мейсон.

– Разве вы не понимаете? Гарри может объяснить почему он был в Бичвунд Инн с замужней женщиной. Но он никогда не смог бы объяснить, почему заплатил бульварной газетенке за молчание. Он должен держаться подальше от всего этого дела, чтобы не угодить в ловушку.

Перри Мейсон барабанил пальцами по столу.

– И вы хотите, чтобы я заткнул им рот? – спросил он.

– Я хочу, чтобы вы как-нибудь с этим справились.

– Сколько вы можете им заплатить? – поинтересовался адвокат.

В ответ засыпала его градом слов:

– Послушайте, что я вам скажу, мистер Мейсон. Запомните это, но не спрашивайте меня, откуда я знаю. Мне кажется, что вы не сможете откупиться от Фрэнка Локка. Вам придется пойти выше. Фрэнк Локк всего лишь подставное лицо в «Пикантных Известиях». Вы знаете, что это за газетенка. Она занимается главным образом шантажом и на это существует. Они выжимают из жертв, попавших в их сети, сколько смогут. Но, Фрэнк Локк это только вывеска. Настоящим владельцем газеты является кто-то, стоящий значительно выше. У «Пикантных Известий» хороший адвокат, который делает все, чтобы защитить их от обвинений в шантаже и клевете. А если им когда-нибудь вдруг не повезет, то за все ответит Фрэнк Локк.

Она замолчала. На минуту воцарилось молчание.

– Я вас слушаю, – подбодрил ее Перри Мейсон.

Ева Гриффин прикусила губу, после чего снова подняла взгляд и быстро заговорила:

– Они узнали, что Гарри там был, но не знают, в чьем обществе. Они намерены опубликовать этот факт и потребовать, чтобы полиция вызвала его свидетелем. Вообще, вся эта стрельба довольно загадочна. Совсем так, как будто кто-то уговорил этого человека напасть на ресторан, чтобы его можно было застрелить под предлогом самозащиты, не подвергаясь излишним допросам. Полиция и прокурор возьмут в оборот всех тех, кто там был.

– Всех, но не вас? – уточнил Перри Мейсон.

Она покачала головой.

– Нет, нас оставят в покое. Впрочем, никто не знает, что я там была. Сержант знает, что был Гаррисон Бурк, но это все. Я назвала выдуманное имя.

– И что?

– Вы не понимаете? Если пресса начнет слишком нажимать, то полиция вынуждена будет допросить Гарри. Тогда он скажет в чьем обществе он находился, потому что в противном случае дело будет значительно хуже, чем в действительности. А на самом деле в этом не было ничего особенного. Мы имели полное право там отдыхать.

Перри Мейсон минуту барабанил пальцами по столу потом посмотрел на нее пронзительным взглядом.

– Хм, – сказал он. – Я не хотел бы, чтобы между нами были какие-нибудь недоговоренности. Вас беспокоит политическая карьера Гаррисона Бурка?

Она посмотрела на него понимающе.

– Да, нет же. Я так же не хочу никаких недоговоренностей. Мне нужно спасать собственную шкуру.

Перри Мейсон снова забарабанил пальцами, после чего сказал:

– Это будет дорого стоить.

– Я готова, – она открыла сумочку.

Он смотрел на то, как она отсчитывает и укладывает на столе деньги.

– Что это? – спросил он.

– В счет гонорара. Когда вы узнаете, сколько они хотят за молчание, тогда вы свяжетесь со мной.

– Каким образом я с вами свяжусь?

– Вы дадите объявление в рубрику «Лично» в «Экзамайнер», – сказала Ева Гриффин. – Вы опубликуете такой текст: «Е.Г. Переговоры закончены». Тогда я приду к вам.

– Мне это не нравится, – сказал Мейсон. – Я никогда не любил платить шантажистам. Я предпочел бы устроить это как-нибудь иначе.