Теперь двигатели дверей лифта были обесточены. Уперевшись лапами в выбоины, оставленные ею, она с трудом открыла створки. Заглянув внутрь, Марина опешила: шахта лифта оказалась больше, чем она предполагала: в неё вполне мог влезть голиаф или несколько взрослых стрекоз-истребителей. Она даже не могла представить, зачем кому-то в подземной лаборатории перевозить нечто настолько большое, а главное - как удалось от неё, её питомцев и Алексея с Николаем скрыть такой существенный путь вниз.

Марина оглянулась. Неизвестно что ждало внизу: вслед за первым танковым дроном там мог оказаться ещё десяток, а то и полсотни. А ряды её питомцев существенно поредели. Из четырех крабопауков остались два в полной боеготовности, один погиб, ещё один лишился клешни и существенно прихрамывал. Косарей осталась ровно половина, если считать её саму. Марина отогнала от себя внезапно нахлынувшую неуверенность и отошла от створки.

Решение было неочевидным. Можно было броситься сломя голову вниз в неизвестность за уезжающим лифтом. Или обстоятельно зачищать этажи, как она делала до этого. Она решила было вернуться к зачистке, но усики королевы уловили еле ощутимые запахи боли и смерти детей зооморфов. Марина не принимала решения, королева прыгнула до того, как Марина успела что-либо подумать. А вслед за королевой прыгнули остальные.

Это был не полет, скорее, контролируемое падение. Только крылья королевы были предназначены для полета, у обычных косарей они были прыжковыми, крабопауки вообще крыльев не имели. Марине приходилось их держать, чтобы они не разбились при падении. Крыша лифта стремительно приближалась, за несколько секунд до приземления Марине пришлось резко затормозить о стену когтями.

Запах детей стремительно отдалялся. Марина повисла, вцепившись в стену шахты и пытаясь различить, насколько он далеко. Питомцы сделали то же самое, даже крабопауки достаточно уверенно держались на отвесной поверхности, вбив в бетон цепкие когти. Рядом с Мариной находилась цифра двадцать четвертого этажа, по ощущениям она была дальше от детей, чем до прыжка. Она побежала вверх по стене и внезапно уперлась в бетонную крышку. Резко обернувшись, Марина заметила, что такая же крышка теперь перекрывает путь вниз между двадцать пятым и двадцать шестым этажами. Дверей в шахте не было.

Марина с ужасом поняла, что пока летела вниз, потеряла ориентацию. Она не могла с уверенностью сказать, какая из стен должна вести в коридор. Она прильнула усиками королевы к шахте и приказала сделать так же питомцам. Постепенно спускаясь, они ощупывали каждый сантиметр, надеясь уловить намек на полость. Первым подал сигнал раненый крабопаук, из-за повреждений конечностей он не мог полноценно ползать по стенам и в результате соскользнул до самой нижней перегородки.

Раненый уверенно скреб оставшейся клешней одну из стен, оставляя каждым движением глубокий след. Далеко не на всех этажах в качестве строительного материала использовался бронебетон.

Спрыгнув к крабопауку, Марина внимательно ощупала стену усиками. За ней действительно угадывалась какая-то пустота. Отойдя на несколько шагов, Марина разбежалась и ударила обоими лезвиями в одну точку, стена поддалась, и лезвия вышли с другой стороны, повеяло запахами разложения и металла. Марина поднялась по стене и повисла над дырой головой вниз, приказала расширить проем до таких размеров, чтобы все смогли пройти, и сама начала усердно бить стену.

Минуту питомцы били стену, расширяя брешь, с другой стороны стены слышалось шевеление и характерное для зараженных потрескивание, но никто не стрелял, и это было главное.

Пока дыра расширялась, Марина убила четверых зараженных, один подошел слишком близко к стене, еще трое маячили поодаль, и Марина с удовольствием плюнула в них своей высокоактивной кислотой, расплавив им головы. Спустя пятнадцать минут они были на этаже. Первой, не дождавшись, протиснулась сама Марина. Хотя косари были мельче, она решила пройти первой и тут же пожалела об этом.

Они оказались в комнате два на пять метров, уставленной коробками с консервами и устланной скелетами. Судя по размеру тел, это были женщины или подростки. Детей тут не было, взрослых тоже. Очевидно, зараженные пожирали друг друга, оставшись без других источников энергии. А возможно, было только четыре зараженных, и они перебили всех остальных, кто мог обладать иммунитетом.

Из помещения вела одна дверь, она была забаррикадирована шкафами и коробками. Марине не составило труда разбросать в стороны стальные шкафы и полки. От кого бы эти люди ни прятались здесь, им это не помогло. Отодвинув в сторону последний шкаф, Марина легко выбила легкую дверь наружу и встала как вкопанная. На неё смотрели, по крайней мере, две сотни глаз.

Огромный зал был некогда одновременно комнатой отдыха, казино и кинотеатром. После начала эпидемии здесь, вероятно, создали дополнительный медицинский центр и приносили сюда всех зараженных. Теперь, более пятидесяти лет спустя после последнего теракта, твари были живы и крайне голодны.

Марине было не сложно перебить даже сотню зараженных, но среди них были несколько контролёров, все они удерживали на привязи больше половины зараженных. И даже не это заставило Марину попятиться: оставшиеся были не привязаны, однако вели себя так же спокойно. Это было странно, обычно зараженные так себя не вели.

Марина отчаянно искала хоть что-то, объясняющее происходящее: сверхтонкие провода или контактную плесень на полу. Чтобы обезопасить себя от неожиданностей, она встала за спины крабопауков и косарей, заставив последних замаскироваться. Зараженные не стояли неподвижно, системы в их движении не угадывалось, но нельзя было сказать, что они движутся хаотично.