«Лечение Девяносто девятого может занять не одну неделю! Его состояние можно назвать стабильным, но оно становится хуже и хуже с каждым часом, что я и стараюсь исправить! Как ты не поймешь этого?! Он не мертв! Он спит! Его мозг, сознание, тело… Кто вообще дал тебе выбор? Кто дал тебе право управлять жизнью человека?» - голос Тридцатой на записи звучал довольно странно, но он становился четче с каждой прошедшей секундой. Я мог услышать ее гнев, возмущение… и даже ужас. Спустя несколько секунд, пауза прервалась. Я услышал голос Первого.

«Он – мертвый груз. Нам такие не нужны. «Белые» найдут ему пользу, если у тебя ничего не выйдет.» - голос Первого звучал иначе. Такое ощущение, что он был доволен чем-то в этот момент. Но запись не остановилась на этом. Первый продолжал общение с Тридцатой, переходя на угрозы. – «А если будешь заступаться за него, то я и тебя к нему присоединю, на пару с Девяносто восьмой. Решай, Сестра.»

Слушая эту запись вместе со мной, настрой Тридцатой изменился. Она была напугана. Даже если она и хотела заступиться за меня, она боялась за жизнь моей сестры, не говоря уже про свою собственную. Еще одна причина идти против воли Первого.

«Ты можешь сохранить эту запись где-нибудь? Спрятать, чтобы никто не мог найти в случае проверки?» - Тридцатая ответила на мой вопрос кивком, направившись к ближайшему планшету. Эта запись может стать вывести Первого на чистую воду, если вдруг у меня появится возможность рассказать о истинных намерениях Старшего брата всем в семье. Подобный план требует хорошей подготовки и улик, а эта запись может стать одной из этих улик. Если у меня появится еще пара-тройка подобных записей, то этого будет вполне достаточно для самого настоящего восстания. Братья и сестры уже успели потерять к нему свое доверие, и… если за четыре дня их доверие к Старшему брату не изменилось, то подобный план точно может сработать. Оставалось только найти момент…

Даже если моя проверка и обследования давно прошли, я не собирался выходить наружу. Время было позднее, и все, кроме меня и Тридцатой, находились в своих капсулах и спали. Я мог продолжить разговоры с ней, но даже она не могла устоять перед постоянно возрастающими волнами усталости, потому я решил вернуться в капсулу медицинского отсека и пролежать там несколько часов, выжидая утра. Тридцатая решила не покидать медицинский отсек и воспользовалась соседней капсулой, уснув прямо в ней. Я же, поглаживая спину своей дремавшей сестры, читал статьи и книги в компьютере капсулы, дожидаясь утра. Я был бодр и чувствовал себя полным сил, потому уснуть у меня никак не выходило. Пока я находился в одной капсуле с сестрой, мне довелось несколько раз проверить правдивость… семейно-ментальных уз. Я и вправду чувствовал то, что чувствовала она. Каждое биение сердца, каждый вдох и выдох… Мое тело автоматом повторяло за ней все, что она делала. Естественно… если я специально начинал дышать чаще, или если мое сердце начинало биться чаще из-за того, что я затаил дыхание… то у нее ничего не менялось. Я не мог заставить ее сердце биться чаще или заставить ее дышать чаще, если это происходит по какой-то определенной причине. Возможно она чувствует это, но повторять это она не будет. Справедливо, иначе бы я заливался потом и жадно глотал воздух, без особой на то причины, пока она устраивает пробежку или спарринг на полигоне. Один раз, когда я был увлечен чтением, сестра пробубнила что-то под нос и крепко обняла меня. На ее лице, на пару секунд, появилась довольная улыбка, но потом она вновь вернулась в свое нормальное состояние, продолжая тихо сопеть. Может ей снится что-то приятное… или она ощущает мои впечатления от книги и как-то читает ее вместе со мной, что мало вероятно… Если уж моя сестренка довольна чем-то – я только рад за нее. Именно по этой причине я старался не делать лишних движений и не прерывать ее сон.

Отдаленный гул, едва различимый шум, исходящий из динамиков… Начало утра.

«Проснитесь и пойте, братья и сестры! Очередное утро станет началом прелестного дня!» - Оптимистичный голос, давно ставший для меня звуками сирены, разбудил мою сестру и Тридцатую. Не успела моя полусонная сестренка подарить мне легкую улыбку и сказать мне: «Доброе утро», как Тридцатая моментально открыла двери капсулы, подгоняя нас.

«Лучше вам не опаздывать и умыться как можно быстрее. Ждать сегодня нас никто не будет. И братец…» - Голос Тридцатой, перелившийся из командного тона в более нежный, заставил меня дрогнуть. Эта дрожь повлияла и на мою сестру, потому мы оба начали прислушиваться к ее следующим пожеланиям… или даже приказам.
– «Старайся не показывать себя в полном здравии. Играй на чувствах… как ты всегда это делал.» Ее слова меня насторожили. «Как ты всегда это делал». Вопросами я задаваться не стал, ведь мне многое предстоит сделать сегодня. Взяв сестру за руку, я быстро вывел нас из Медицинского отсека и направился умываться. Для меня все еще было необычно… чувствовать все, что чувствует моя сестра. Иногда мимо меня пролетали ее мысли, но в основном они касались лишь меня. Мы шли синхронно, повторяя каждый свой шаг, и я уже успел привыкнуть к этому. Даже когда мы умывались, наши движения ничем не отличались… в первые секунды. Когда рядом с нами начали появляться наши братья и сестры… Удивлению не было конца. Все они были шокированы и невероятно рады моему появлению. Многие из них даже успели поверить в то, что я мертв. Что меня уже не вернуть. Еще одно доказательство моей слабой веры в эту семью. В настоящей семье, все надеются на здравие каждого члена своей семьи, от мала до велика. Даже если проблемы не избежать – надежда не угасает. Не исчезает ни на секунду. Они же… Разве я назову этих людей моей семьей? Все они забыли про меня, только я оказался в Медицинской капсуле. Парализованный. Готовый умереть. Я прошелся глазами по их лицам. Лицам каждого человека, каждой сестры и каждого брата. И пока я разглядывал их, в моей голове пролетела чужая мне мысль. «Не доверяй им.» - мысль моей сестры, с которой я никак не мог не согласиться. Эта мысль заставила обратить на нее внимание. Сестра смотрела на меня с легкой улыбкой, вытирая свой глаз рукавом, потягиваясь и вставая на носочки. Именно в этот момент… Я осознал свою цель, свой путь, и мое решение было непоколебимо. Только этого человека я могу назвать своей семьей. Своей сестрой. И если моя сестра хочет убить каждого человека в это комнате… Выбраться из клетки и увидеть того, кого может и не существовать вовсе… Так и будет.

Семья собиралась на очередное собрание, и я следовал за ними. Это может показаться странным, но наши ряды казались мне… маленькими. Даже если в Третьем ряду стояла только Тридцатая, мне все еще казалось, что семья потеряла гораздо больше людей. Вся семья переглядывалась между собой, подобно потерянным детям. Пока Старший ряд не появился на сцене – все были в замешательстве. Множество вопросов пролетало по залу, а некоторые даже выкрикивали имена пропащих. Ровно выстроенные ряды были готовы превратиться в тотальную неразбериху. И только у лекторной стойки появился Первый – ряды выровнялись. Сестры и братья замолчали, ожидая новостей и ответов на вопросы. За четыре дня многое успело измениться, и не просто измениться… Но перевернуться с ног на голову! Случай в сауне очень сильно повлиял на семью, вызвав настоящий накал стресса, который было невозможно усмирить. Первый, даже не дожидаясь переклички, молчаливо оглядел зал. Мое появление в Девятом ряде стало для него легким сюрпризом, но он не показывал своей реакции. Вместо этого, он взял планшет в руки, показав рукой в мою сторону.

«Хорошие новости, братья и сестры! Наш Младший брат вернулся к нам в полном здравии! Все мы отдавали наши надежды и желали его выздоровления, и у нас это получилось! С возвращением, братец.» - его фальшивый тон мог различить любой идиот. Он не был честен не с самим собой, не с остальными. Всем было плевать на меня. Все это знают. Тем не менее, это была единственная хорошая новость, но она никак не повлияло на настрой семьи. Откашлявшись, Первый взглянул в планшет, хмуро разглядывая его. Его тон стал грубее, тише… Словно его оптимистичный настрой начал медленно иссыхать. – «А теперь к плохим новостям. Мы потеряли еще несколько членов нашей семьи. Как вы уже помните, Пятьдесят пятый, Сорок вторая и Шестьдесят первая покончили с собой два дня назад… И сегодня к ним присоединяются еще пять человек.»

Многие были удивлены его заявлением, но сильнее всего был удивлен я. И не просто новостью, но легким признанием моей сестры. Она взглянула на меня со всей серьезностью, дернув меня за рукав, но я уже мог почувствовать ее желание улыбнуться так широко, как только возможно. Я мог прочитать единственную мысль в ее голове – «У меня получилось. Получилось!» Но что у нее получилось? Подталкивать людей к самоубийству? Или же она убила так, что это стало похоже на самоубийство? Если же это действительно ее рук дело… Я разузнаю об этом позднее, когда мы окажемся наедине. Первый продолжил свою новость, в деталях рассказав о жертвах и произошедшем.