Шрифт:
На этих словах он резко замолчал.
– И ты думаешь, что я – это он? – недоверчиво спросила я и развела руки, чтобы показать, какая я маленькая. – Я уничтожу мир, если вы меня не остановите? Я? – меня хлестнул порыв ветра. – Как вы меня остановите? Убьете?
Корабль тряхнуло, и я ухватилась за ограждение. Завыл ветер, дождь усилился.
– Ты должна им быть! – в его словах прозвучала отчаянная мольба. Я подумала, что он сейчас заплачет. – Двалия сказала, что убьет меня, если я найду не того. Она так рассердилась, когда обнаружила, что ты девочка. Тогда она начала во мне сомневаться. И ты. Но для меня все просто. Если ты не он, то тогда кто ты? В истинных снах мне снилось, что я найду тебя. Ты – это он, если мы не возьмем тебя в Клеррес, ты изменишь пути мира, – вдруг он заговорил строго. – Когда мы приедем в Клеррес, то должны заставить всех поверить, что ты Нежданный Сын и мы поступили правильно. ТЫ должна заставить их поверить, что ты – он. Если у нас не получится...
Он замолчал так внезапно и резко, что с невнятным звуком захлопнул рот. Вытаращив глаза, он уставился поверх моей головы в никуда. Когда он перевел взгляд на меня, в его глазах я увидела гнев и обиду на предательство.
– Ведь ты это делаешь, да? Прямо сейчас. Заставляешь меня все тебе выкладывать, а потом ты будешь знать и будешь. Потому что ты – это он. Ты сопротивляешься мне, когда я пытаюсь тебя скрыть. Из-за тебя Двалия на меня сердится. Ты убежала, и потому погибло столько людей. Мы снова поймали тебя, но Реппин умерла, а Алария продана в рабство. Теперь только я и Двалия, и этот Керф. А все остальные... ты изменила, превратила их жизни в смерти! Вот что будет делать Нежданный Сын!
Винделиар казался взбешенным.
Меня охватил страх. Винделиар был так близок к тому, чтобы стать моим союзником. Я задохнулась от разочарования.
– Брат, – сказала я дрогнувшим голосом. – Все это произошло только потому, что вы меня похитили! – я не хотела плакать, но из моей груди вырвались рыдания. – Это не я! Это все Двалия! Она явилась и стала убивать. Она обрекла на смерть всех тех луриков. Не я. Не я!
Я упала на колени. Не может быть, что он прав. Я не виновата во всех этих смертях. Фитц Виджилант. Отец Пера. Ревел. Не я причина их смерти!
Усилившийся шторм вторил моему страху. Он будто вырывался из моей груди и сносил все вокруг. Через борт перехлестнула
– Спускайся вниз, идиот! – на ходу крикнул Винделиару один из моряков.
Я поднялась на ноги, стараясь крепче стоять на палубе. Вокруг бушевал ветер, нас почти сдувало.
Корабль опять накренился, и мы заскользили вниз по мокрой палубе. Я налетела на визжащего Винделиара.
– Хватай ее! – скомандовал он Керфу. – Тащи обратно в каюту.
Нагнувшись, Керф вцепился в мою рубашку на спине и как мешок потащил к корме, к люку, который держал Винделиар. Моряки ругались, обегая нас. Они двигались целенаправленно, но я не понимала смысла звучащих над палубой команд. Матросы карабкались на мачты, а штормовой ветер хлестал их и с каждым порывом трещали паруса. Палуба опять накренилась. Мы добрались до люка, но он оказался закрыт. Винделиар упал на палубу и принялся молотить по люку кулаками и кричать, чтобы нас впустили. Керф бросил меня и, став на одно колено, со стоном поднял крышку и отодвинул в сторону. Мы скорее скатились, чем спустились по трапу. Над нами кто-то захлопнул крышку, и мы очутились в полумраке.
На мгновение я почувствовала себя в безопасности. Но вдруг неровный дощатый пол наклонился. Кто-то испуганно закричал, над ним засмеялись и стали поддразнивать:
– Не бывать тебе торговцем, мальчишка, если ты так вопишь от небольшого шторма.
– Убери этот фонарь! – прокричал кто-то.
Тут же темнота стала кромешной, и мир вокруг меня закачался.
Я не знала, как пройти к нашей жалкой каюте. Но Керф знал. Винделиар сказал мне на ухо, чтобы я следовала за ними. Вцепившись в его рубашку, я двинулась маленькими шажками, натыкаясь на балки, гамаки, матросские сундучки, и, наконец, ввалилась в открытую дверь – как оказалось, в нашу каюту. Пол наклонился, я опустилась на корточки и уселась, упираясь ладонями, чтобы удержаться на месте. Ощупью я проскользнула в угол и вжалась в него. Здесь я и сидела в темноте, положив на колени ушибленные руки. Я промокла до нитки, вода с волос текла по шее. Я замерзла, несмотря на тесноту каюты. И меня охватила безысходность. Пусть Двалия будет злой настолько, насколько возможно. Мне нужен настоящий ответ!
– Зачем вы меня похитили? Что вы собираетесь со мной делать?
Мои слова прозвучали во тьме громко и отчетливо.
Корабль накренился на другой бок, и Двалия заворочалась на койке.
– Заткни ее! – приказала она Винделиару. – Пусть она уснет.
– Он не может! Я блокирую его в своем разуме. Он не может мной управлять.
– Зато я могу! Я могу управлять тобой палками, поэтому лучше замолчи.
Это была угроза, но к злости в ее голосе примешивалось страдание. И немного страха. Вдруг качка вдавила меня в угол. Я чувствовала себя котенком в коробке, которую трясут. Мне это совсем не нравилось. Но я напомнила себе, что матросы на палубе выглядели занятыми и озабоченными, но не напуганными. Я решила, что меня не запугать.
– У тебя нет палки, и ты не сможешь разглядеть меня в темноте, чтобы ударить. Ты боишься ответить? Почему вы меня похитили? Что вы собираетесь со мной делать?
Вдруг она села на койке. Я поняла это, потому что услышала шорох одеяла и глухой звук, с каким она ударилась о верхнюю койку. Я сначала подавила смешок, но затем позволила ему вырваться. Неожиданно я ощутила странную силу, бросая Двалии вызов в темноте и среди шторма.
– А если корабль затонет? – спросила я. – Тогда все ваши планы пойдут прахом. Представляешь – тогда мы здесь застрянем. Даже если мы выберемся из каюты, в темноте ни за что не отыщем трап и люк. Мы все умрем здесь, когда хлынет холодная вода. А если корабль сначала перевернется?