Они приближались. Двалия, тяжело дыша, прокричала:

– Я знаю, ты напугана. Но не убегай. Ты изголодаешься и умрешь без нас. Тебя съест медведь. Мы нужны тебе, чтобы выжить. Вернись, Пчелка. Никто не будет сердиться на тебя.
– Но я распознала ложь в ее словах, когда она обратила гнев на своих последователей: – Где она? Алария! Ты, идиотка, вставай! Никто из нас не в порядке, но без нее мы не можем отправиться домой! – затем, с прорвавшимся раздражением: - Пчелка! Прекрати глупить! Иди сюда сейчас же! Винделиар, поторопись! Если я могу бежать, то и ты тоже! Найди ее, затумань ей сознание!

Стоя за деревом и пытаясь дышать как можно тише, я почувствовала приближение Винделиара. Я напряглась изо всех сил, делая мысленные стены прочнее, как показывал мне отец. Я стиснула зубы и прикусила губу, чтобы не впустить Винделиара в свое сознание. Он создавал для меня воспоминания о сладкой, теплой еде и горячем супе, об ароматном свежеиспеченном хлебе. Обо всех этих вещах, которые я так сильно сейчас желала. Но если я позволю ему заставлять меня думать об этом, то он сможет найти путь ко мне. Нет.

Сырое мясо. Мясо, замерзшее на костях, разгрызаемое клыками. Мыши с мехом и маленькими хрустящими черепами. Волчья еда.

Волчья еда. Странно, как восхитительно вкусно это звучит. Я перехватила палку двумя руками и стала ждать. Следует ли мне затаиться и надеяться, что они пробегут мимо? Или лучше выйти и нанести удар первой?

Я не успела сделать выбор. Через несколько деревьев от моего убежища я увидела спотыкающуюся Аларию. Она остановилась, глупо уставилась на белый мех на земле, а затем, повернувшись, чтобы окликнуть остальных, увидела меня.

– Она здесь! Я нашла ее! – она указывала на меня трясущейся рукой. Я поставила ноги на ширину плеч, будто собиралась играть в бой на ножах с отцом, и замерла в ожидании. Она уставилась на меня, а затем опустилась на землю, ее белый плащ свернулся вокруг смятой грудой. Алария не пыталась подняться.

– Я нашла ее, – проговорила она слабым голосом, вяло всплеснув руками.

Я услышала шаги слева от меня.

– Берегись! – задохнулась Алария, но ее предупреждение опоздало. Я ткнула своей палкой изо всех сил, целясь в лицо Двалии, а затем отскочила назад и вправо меж деревьев. Прислонившись спиной к одному из стволов, я снова заняла позицию с палкой наизготовку. Двалия кричала, но я не стала оглядываться и смотреть, ранила ли ее. Возможно, мне повезло выбить ей глаз. Но ко мне неуклюже приближался Винделиар, сверкая придурковатой улыбкой.

– Братец! Вот ты где! Ты спасен! Мы нашли тебя!

– Не приближайся, или я ударю! – предостерегла я его, внезапно понимая, что не хочу причинять ему вред. Он был инструментом в руках моего врага, но сомневаюсь, что он имел бы злые намерения, предоставленный сам себе. Не отсутствие ли собственного злого умысла удерживало его от причинения мне вреда?

– Брате-е-ец, – протянул он печально. Это был упрек, но мягкий. Я осознала, что он излучал доброту и нежность по отношению ко мне. Дружелюбие и заботу.

Нет. Он не был искренним ни в одном из этих чувств.

– Не подходи! – велела я.

Мимо нас, беспрестанно завывая, пробежал вприпрыжку калсидиец, и я не могу сказать – преднамеренно или же случайно он толкнул мальчишку. Винделиар попытался было отклониться, но споткнулся и упал плашмя, издав скорбный крик, похожий на крик Двалии, раздающийся меж деревьев. Ее руки тянулись ко мне, как клешни, а окровавленные зубы были оскалены, будто она собиралась вцепиться в меня челюстями. Держа палку двумя руками, я замахнулась на Двалию, готовясь снести ей голову с плеч. Вместо этого палка сломалась, и острый конец прошелся по ее покрасневшему лицу, прочерчивая на нем кровавую линию. Двалия кинулась на меня, и я почувствовала, как ее ногти впиваются в мое тело сквозь износившуюся одежду. Я рванулась прочь из ее хватки. Обрывки рукава остались у нее в руках, пока я протискивалась между стволами деревьев.

Там меня ждала Реппин. Ее тусклые рыбьи глаза встретились с моими. Ненависть во взгляде сменилась безрассудным ликованием, когда она бросилась ко мне. Я уклонилась в сторону, позволяя ей впечататься лицом в дерево. Она ударилась, но оказалась проворнее, чем я думала. Ее нога зацепила мою. Я подпрыгнула, освобождаясь, но оступилась на неровной земле. Алария тем временем встала на ноги. Дико завопив, она прыгнула на меня. Ее вес придавил меня к земле, и прежде, чем я успела выкрутиться, я ощутила, как кто-то наступил мне на лодыжку. Я захрипела, а когда давление усилилось – закричала. Было чувство, будто мои кости согнулись и через мгновение затрещат. Я оттолкнула от себя Аларию и смогла освободиться, но в тот же миг Реппин пнула меня в бок, пнула сильно, не отпуская при этом лодыжку.

Ее нога вышибла из меня весь воздух. Слезы ненависти наполнили глаза. На мгновение я замерла, а затем свернулась вокруг ее ног, изо всех сил пытаясь спихнуть ее с моей лодыжки, но внезапно она схватила меня за волосы и бешено затрясла мою голову. Волосы чуть ли не выдирались, я никак не могла сфокусировать зрение.

– Отделай ее, – услышала я голос Двалии. Он дрожал от каких-то сильных эмоций. Злость? Боль? – Вот этим.

Я совершила ошибку, взглянув. Первым ударом, нанесенным Реппин моей сломанной палкой, она врезала по щеке, нижней челюсти и уху, почти расплющив его. Я услышала звон в ушах и свой собственный вопль. Я была потрясена, возмущена, оскорблена и едва не потеряла сознание от неимоверной боли. Я попыталась отползти, но она все еще удерживала меня за волосы. Палка снова обрушилась – в этот раз на лопатки, хоть я изо всех сил пыталась освободиться. На моих костях было слишком мало мяса, и кофта тоже не защищала, - боль от удара последовала мгновенно за болью вспыхнувшей огнем кожи. Я дико закричала и извернулась, пытаясь дотянуться до запястья Реппин, чтобы, вывернув ее руку, освободить свои волосы. В ответ на это она перенесла больше веса на мою лодыжку, и только рыхлость лесной почвы спасла меня от перелома. Я закричала и попыталась оттолкнуть Реппин прочь.