– Да бог с ними!

Она поморщилась и попыталась сесть, но Слава придержал ее за плечо:

– Лежите, пожалуйста, а то мне придется уйти. Даже глаза закройте, если вам легче, я просто посижу немножко, и все. Дети просились вас навестить, но я подумал, что не нужно. Все же они еще маленькие и не умеют себя вести так, чтобы никого не потревожить.

– И для них стресс какой! Я бы очень хотела повидать ребят, но только не в больнице.

– С другой стороны, жизнь есть жизнь, – вздохнул Слава, – никуда не денешься от болезней и неприятностей. Как вы справляетесь, Фрида?

– Да ничего. Лежу себе и лежу.

– А в моральном плане?

– Так что ж в моральном? Я ничего плохого не сделала, разве что у меня недостаточно мягкая голова оказалась для хулиганского кулака.

Слава засмеялся, но тут же оборвал себя и извинился перед соседкой.

– Если вы почувствуете, что я мешаю, пожалуйста, скажите сразу, – попросил он, – я сам лежал в больнице и знаю, как трудно выносить общество посторонних людей.

– Не волнуйтесь об этом, – скупо улыбнулась соседка, – ко мне никто не ходит, так что я даже рада новому лицу.

– Тогда давайте покушаем! – Слава быстро нарезал дыню на тарелку и помог женщине устроиться в кровати поудобнее.

«Как он непринужденно берет под крыло тех, кто нуждается в его защите, – подумала Фрида, – детей, нас с дедушкой, теперь эту даму. Не изучает нас, не анализирует, достойны мы его заботы или нет, а просто он сильный, мы – слабые, вот и все. Инстинкт. И Слава никогда не предаст и не подведет, но если я вдруг исчезну из его ближнего круга, он не станет сильно убиваться и страдать, а просто найдет другую девушку, такую же беспомощную, как я, чтобы о ней заботиться. Сильные люди самодостаточны»…

Она взяла в рот маленький кубик дыни, но приятный и свежий вкус сладкой мякоти быстро сменился тошнотой, так что пришлось опустить голову на подушку и закрыть глаза.

– Фрида, вы меня не стесняйтесь, – негромко сказал Слава, – говорите со мной, как солдат с солдатом.

– Я офицер, – прошептала Фрида, – лейтенант медицинской службы.

– Да? Ну ладно. Я просто знаю, что насилие трудно пережить даже здоровому мужику, а уж такой хрупкой девушке, как вы… Особенно когда вы к людям со всей душой, а они вас избивают. В одну секунду ломаются все личные границы, исчезает безопасная зона и вообще представление о мире как о довольно приятном месте. Это непросто осознать.

– Я об этом пока не думала. Пока вы не сказали.

– Ну, может быть, у женщин действительно иначе, – мягко улыбнулся Слава, – да и вообще мне трудно судить, потому что меня никогда не били. Драться – дрался, а в такую ситуацию, как вы, не попадал. Наверное, потому, что я крайне редко выходил к людям с открытой душой и добрыми намерениями. Можно сказать, и не бывало никогда такого.

Фрида улыбнулась.

Они еще немного пошептались и договорились о том, что Льву Абрамовичу не стоит знать о приключениях внучки. Слава спросил, не нужно ли ей привезти каких-нибудь лекарств, а потом Фрида закрыла глаза и задремала под его тихий разговор с соседкой, а когда проснулась, посетителя уже не было.

Только когда наступила зима, вместе с первым снегом я поняла, что жизнь, конечно, одна, но дает нам несколько попыток. Если моя первая любовь окончилась так грустно, это не значит, что я должна оставить надежду на счастье. Если мой возлюбленный смотрел на нашу любовь как на репетицию настоящих чувств, наверное, мне следует точно так же о ней думать – что счастье было учебным, вот и все.

Как ни грустно это сознавать, но женским сердцем тайно управляют биологические инстинкты. Я не имею в виду половое влечение, оно как раз редко овладевает нами настолько, чтобы мы не контролировали ситуацию, нет, я говорю о стремлении к выживанию вида. Мы стремимся дать потомство от самого лучшего экземпляра, чтобы хомо сапиенс развивался и процветал, и с негодованием отвергаем идею размножаться совместно с каким-нибудь хилым ботаном. Этот ботан может быть бесконечно умным и порядочным, но что толку, если он не способен выживать в условиях дикой природы? Поэтому предательство красивого и сильного самца редко нас чему-то учит, и мы, поплакав вдоволь, обращаем свой взор на точно такого же, который бессознательно выполняет свою собственную биологическую программу – оплодотворить как можно больше женщин.

Не хвастаясь, скажу, что пользовалась успехом и могла выбирать кавалера из лучших университетских парней, но не принимала ничьих ухаживаний. Нет, я не боялась нового предательства и не дула на воду, обжегшись на молоке. Напротив, я уже знала, каково это, когда тебя бросают, и знала, что смогу снова это пережить. Бояться боли унизительно для свободного человека, но сближаться без любви, без тени чуда – тоже ничего хорошего.

Ни к кому из своих поклонников я не чувствовала того, что пережила в выпускном классе, а заводить роман ради того, чтобы не быть одинокой, казалось мне таким же разумным, как есть землю, чтобы утолить голод.

Моя неуступчивость только подстегивала интерес молодых людей, и к Новому году я превратилась в самую популярную девушку на курсе. Даже преподаватели поглядывали на меня с интересом, и я чувствовала, что на сессии не буду иметь особых проблем.

Мои высокие рейтинги привлекли не только мужское внимание. Со мной захотела дружить самая крутая девчонка курса, которая не была особенно умной или красивой и не достигала высот духовного развития, просто ей посчастливилось родиться в семье очень крупного чиновника. Не знаю, почему родители не отправили ее учиться за границу – из политических ли соображений, или же она при всех папиных деньгах недотягивала до нужного уровня, но факт есть факт, она была с нами, эта горлица среди ворон. Большинство студентов принадлежало к состоятельным семьям, все хорошо одевались, ходили в пафосные кафе, некоторые ездили на машине, но только нашу звезду возил шофер на черном «Мерседесе», комфортом и тихим урчанием мотора напоминавшем холеного кота. Она была девчонка прогрессивная и понимала, что истинный шик – в презрении к шику, и часто одевалась как попало, но обувь, сумочка и прическа всегда расскажут правду.