– Никто, - она выдернула свою руку и посмотрела на меня серьезным взглядом, - всё нормально.

– Это он? Это он, да? – не унимался я, - Да я руки переломаю этому щенку!

– Поехали, - она села в машину и посмотрела на меня так, что я просто не смог не подчиниться.

»

Я падаю. Падаю. Падаю. Я в который раз жалею, что ничего не сделал тогда. Что не сорвался, ослеплённый яростью, не ворвался в дом к этому недоноску и не избил его до того состояния, чтобы он просил пощады. Чтобы он плакал, сплёвывал кровь и клялся больше никогда не причинять ей боль. Я жалкий. Жалкий. Жалкий. Жалкий. Я должен. Должен. Должен. Я не смог.

– Кто это сделал? – грубее, чем нужно, вопрошаю я.

– Никто, - она отворачивается. Не хочет на меня смотреть.

– Нет, - я трясу головой, - скажи.

– Я не хочу говорить об этом, - она не сдаётся, - я беспокоюсь за тебя.

– Я. Должен. Знать, – я непреклонен, - Не беспокойся.

– Обещай, что не станешь ничего делать, - просит она, - что не ввяжешься в неприятности.

– Обещаю, - киваю я. Конечно, в первый раз можно и пообещать.

– Это муж моей родственницы, - отвечает она, - мы и раньше не особо ладили. А тут он увидел на мне медальон и совершенно взбесился. Он ненормальный. Психопат, – она замялась, - прости. Я взяла медальон без спроса. Просто. Мне кажется, я понимаю её чувства. Я принимаю её чувства. И я хотела бы его носить. Ты не против?

– Милая. Милая. Милая, – шепчу я, - милая моя девочка, конечно же, я не против.

Я заключаю её в свои объятья, целую в ключицу, и мы засыпаем.

***

С того самого дня что-то во мне изменилось. Я перестал ощущать себя монстром. Ненормальным. Неправильным. Словно эта девочка каким-то чудом смогла собрать меня из миллиарда осколков. И все паззлы оказались на месте, на своих местах. Я ожил. Окончательно восстал. Я больше не совершу ошибок. Буду защищать собственное счастье, место под солнцем, которое хранится на её хрупких плечах. Я стал ей настолько близким, что она посвятила меня в свои тайны, в ту часть её жизни, о которой я ничего не знал. Её родители умерли, когда она была совсем маленькой. Её воспитывала троюродная тётка, и на данный момент она живёт с дочерью этой тётки. Отношения с родственниками довольно натянутые, именно поэтому ей почти никогда никто не звонит. Она работает официанткой в кафе. И её отношения с окружающими складываются не очень хорошо. Возможно, я просто первый человек, который вызвал в ней какой-то интерес. Теперь я знаю её. Думаю, что знаю. Можно сказать, мы достигли гармонии. Раньше я никогда не думал, что такие простые вещи могут делать меня счастливым. Просто есть человек, который каждый день меня обнимает, целует и готовит для меня еду. И этот человек – она.

Поворот ключа в замке. Хлопок входной двери. Она снимает в прихожей свою куртку. Её щеки раскраснелись от того, что на улице похолодало. Она такая настоящая и естественная в этот момент, что я не могу отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней. Я прикасаюсь к ней и помогаю раздеться.

– У тебя такие холодные руки, - произношу я, сжимая её ладони. И мне хочется согреть её. Наполнить каждую клеточку её тела теплом. Я поднимаю её на руки и несу в комнату.

– Не надо, - слегка сопротивляется она, - я боюсь высоты.

– Не бойся, - отвечаю я, - я могу тебя удержать.

Мои слова не успокаивают её, но она уже не сопротивляется. Не бойся, родная, я не уроню тебя. Я доставлю тебя в комнату в целости и сохранности. Толкнув дверь локтём, я вхожу. Аккуратно ставлю её на пол. Её сердце по-прежнему тревожно бьётся. В моём пульсе, когда касаюсь её запястий своими. В моём взгляде, когда смотрю в её глаза. Её губы слегка приоткрыты. Это манит. Это пленяет. Это сковывает.

– Можно я тебя поцелую? – спрашиваю я, наклонившись к её уху.

Она кивает. И немного дрожит. Я слабо прикусываю её мочку уха, после чего оставляю цепочку поцелуев на её шее и лице по направлению к губам. Мои руки ласково танцуют на её предплечьях. Дрожь её тела передаётся и мне, через тактильные ощущения и подушечки пальцев. Я целую её, резко и порывисто. Она издаёт тихий стон и прикусывает мою губу. Я сорвался с цепи. Я не сдержан. Я держу её за запястья и резко прижимаю к стене, не переставая целовать. Она порывиста. Она сама страсть. Вырвавшись из моих объятий, она толкает меня к шкафу. Я ударюсь спиной. Пригвоздив моё тело своими руками, собой, она продолжает порывисто меня целовать. Мы кружимся в этом безумном танце, поддавшись страсти, сбивая всё на своём пути, не замечая ничего вокруг. Я прижал её. Она прижала меня. Снова я. Снова она. Даже если мир сейчас разрушится, мы не заметим этого.

Мы оказываемся у входа в ванную комнату, она толкает меня к двери. Дверь не выдерживает натиска, мы влетаем в помещение, спотыкаемся и падаем в ванну, наполненную водой. Прямо в одежде. Миллиарды серебряных брызг. Лужи воды на полу. Мокрые волосы, промокшая до нитки одежда. Она смотрит на меня, на себя, снова на меня. И смеётся. Я смеюсь вместе с ней. Страсти как не бывало. Мы словно двое безумцев, сидим в мокрой одежде в ванной и смеёмся. Смеёмся до слёз. Так, что забываем, как дышать. Выровняв дыхание, я встаю, опираясь о край ванной, и наступаю на пол. Я протягиваю ей руку, которую она охотно сжимает в своей ладони. В её глазах проскальзывает озорной чертёнок. Она хитро улыбается. И резко тянет меня за руку на себя. Я снова падаю. Тысячи серебристых брызг. Её звонкий смех. И детское ощущение счастья.