— Это парижский секретер 18го века. Настоящая редкость.

— И не только это, — ответила Евангелина. — Эта вещица таит в себе величайшие прелести. — Она легонько надавила на один из позолоченных цветков на задней стенке секретера. С тихим щелчком панельки скользнули влево и вправо от розетки и открыли два отделения, оба полные пачек бумаг, перевязанных лентами.

— Письма, — воскликнул Фабиан, — переписка супруги одного французского офицера с ее любовником, английским шпионом. Афера, которая принесла Англии драгоценную информацию, которая привела к перелому во время наполеоновских войн.

— Как ты видишь, — произнесла Евангелина, взглянув на меня своими зелено-голубыми глазами, — даже то, что на первый взгляд кажется чем-то излишним, может обнаружить в себе тайные глубины. Сокровища, если ты так хочешь. Я всегда считала это чем-то захватывающим. — Она вновь отвернулась. — Фабиан, доставьте его прямо в магазин, вместе с лиможской и дамастной тканью.

Фабиан восторженно кивнул и так же, дрожа от восторга, прошмыгнул в заднюю часть магазина.

— То есть кольцо Верити что-то вроде этого секретера? У него есть скрытые силы?

— Я говорила о тебе.

— Обо мне? — я прикоснулась ладонью к блестящей черной столешнице рядом со мной. — У меня нет никаких сил. Вообще никаких. Совсем.

— И при этом ты можешь носить кольцо, что указывает на то, что… в тебе есть что-то… уникальное. — Она замолчала, когда Фабиан вернулся с какими-то бумагами. Она достала из сумочки тяжелую авторучку с золотым пером и, даже не взглянув, всё подписала.

— А Вы разве не прочтете?

— Ох, Фабиан не так глуп, чтобы решиться обмануть меня.

Он выпрямился во все свои метр шестьдесят пять. — Мы гордимся нашей честностью.

— Точно, — подтвердила Евангелина. Она отдала Фабиану еще пару указаний на французском, позволила поцеловать ее в обе щеки и поспешила на выход.

Я поспешила за ней. — И всё таки, я уже говорила Люку, что у меня нет никакой магии.

— Это было очевидно уже когда я окутывала тебя защитными чарами. Будь у тебя хоть какие-то особые силы, ты оттолкнули мои усилия или усилила бы чары. Тем не менее кольцо реагирует на тебя. Как и на мою племянницу. А из этого можно сделать определенные выводы.

— Ясно. Бугимены будут каждый раз пытаться схватить меня, если я надену его на палец.

Она проигнорировала мои слова. — Почему оно реагирует, это меня просто сбивает с толку. Никакой магии, никаких талантов, в тебе нет ничего необычного. Ты не родом из какой-то значимой линии крови. Ты вообще не такая как Верити.

Ее слова задели меня даже сильнее, чем я ожидала. Я уже давно приняла тот факт, что Верити была звездой. И я самовольно хотя и восторженно держалась на заднем плане. Но я не никчемная. — А я никогда и не утверждала, что была как она, — возразила я.

Евангелина посмотрела на меня, нахмурившись, и было ясно, что я не выдержу этот взгляд. — Линии крови, — пробормотала она задумчиво. — Позволь взглянуть на твою руку.

Я молча протянула руку. Порез, который вылечил Люк, представлял собой темно-фиолетовую черту, с каждым днем всё менее ужасную, но всё еще причиняющую боль, если дотронуться до нее.

— Ты этой рукой касалась ее?

— Я пыталась остановить кровотечение.

— Лишь немногое может быть так же крепко связано с магией как кровь. В такой жертве заложена великая сила. Когда бугимены напали на вас, Верити с легкостью могла бы переместиться между мирами, но она решила остаться и защитить тебя. — Я тяжело сглотнула, когда она продолжила:

— Я думаю, вполне возможно, что какая-то доля сущности Верити перешла в тебя, как только ваша кровь достаточно смешалась, чтобы вынудить кольцо реагировать на тебя.

— Только вот, я не владею ее магией. — Мне хотелось бы, чтобы у меня была магия, но этому не суждено было быть. Желания никогда не сбываются.

— И это досадно. И всё же кольцо признает тебя, а значит всё еще есть надежда. — Но прозвучало это не особо обнадеживающе.

— Надежда на что именно? Вы всё время говорите, что Верити должна была спасти мир, но как?

— Вся магия течет по линиям направлений, — ответила Евангелина. — Но она истощается, и с каждым днем всё быстрее. Мы надеялись, что Верити сможет всё исправить и остановить нарастающий магический поток.

— Почему линии перестают работать?

— К сожалению, энтропия существует не только в этом мире. Магия, как и всё другое, стремится к хаосу, если за ней не следят надлежащим образом.

— И Верити должна была исправить эти линии?

— Больше, чем просто исправить. Согласно пророчеству, когда магический поток войдет в последнюю стадию разрушения и чистая магия вырвется в мир, тогда сосуд стихий полностью преобразует линии. Это должно было стать захватывающей демонстрацией силы. Она буквально должна была изменить мир.