— А в принципе, что сказать, — пожимал он плечами и улыбался ошалевшим от тревоги коллегам, — повезло! Могли убить, но ведь не убили.

В сущности, Сократа спасал тот факт, что он действительно не знал, куда пропадали все те люди, которые, раз отправившись попариться, никуда не вернулись. Каждый раз, исполняя на допросе что-то в духе «разве я сторож оккупанту своему», он не кривил душой. Сократ Иванович не был сторожем. Он был профессором философии и банщиком. Такие дела. Но в этот раз, конечно, все могло кончиться очень плохо.

Трое боевиков совершенно неожиданно прервали вторничную идиллию. Только заметив их, Гредис сообразил, что не закрыл входную дверь после прихода Славы. С жалостью посмотрел на недопитую бутылку, медленно поднялся с лавки, машинально вытирая руки о серое полотенце. Бросив беглый взгляд на вошедших, понял, что в гости пришли не ростовские казачки, не местные рецидивисты и алкоголики и не господа буряты, ищущие в Украине нирвану. Пришли по-деловому настроенные профессионалы.

* * *

— Ребятки, — сказал Гредис тихо, — а баня по вторникам закрыта, если что!

— А пулю в рыло? — поинтересовался сухощавый высокий предводитель троицы с очень плохим, по-страшному добрым лицом.

— Может, тебя в шайке утопить? — спросил второй, на кармане бушлата которого было написано: «Кука». — Говорят, банщики воды боятся, нет? — он хохотнул. — Знал я одного машиниста паровоза, так он боялся паровозов, прикинь? И выяснилось — не зря. Как-то в течение полугода задавил насмерть восемь человек. И каждый раз был невиновен, представляешь? Мы год убили на это дело. Проверяли теорию мета-причинных закономерностей, в части, связанной с насильственными смертями.

— Мета-причинных? — повторил Гредис.

— Не это самое смешное! — Кука заразительно захохотал. — Эти восемь погибших были ближайшими родственниками. Причем каждый раз несчастный случай происходил на одном и том же переезде у реки. А ты говоришь — баня. — Кука замолчал, с интересом осматривая помывочный зал. — А что, у вас тут хорошо! Так как посоветуешь, утопить тебя, дядя, или повесить?

— Можно и утопить! — согласился Сократ, и лицо его постепенно стало наливаться темно-розовым, почти бурячным цветом. — Только, по-моему, никакого смыслу в этом нету. У нас бумаги все в порядке. Налоги, так сказать, кому надо, заносим…

— И правда, незачем! — вступил в разговор третий, низкорослый кривозубый мужичок. — Мы ж интеллигентные люди, в натуре! Мы ж исключительно для взаимопонимания и всепрощения, так ведь, командир?! Пацанам республики прощаем все грехи, новое счастье в новые мехи! Так ведь у вас тут поется, нет?

— Даже не знаю, Мазай, чего тебе и сказать! — покачал головой высокий, присел на лавочку возле Сократа Ивановича, подхватил из пластмассовой тарелки Николая куриную лапку. Осмотрел придирчиво. — Это мне детство напоминает! — С веселой тоской принялся жевать, даже не сняв с пупырчатой розоватой кожи обрывок жирной газетной бумаги.

Пока ел, все молчали. Была слышна капель в помывочном зале. Слегка гудели трубы. Ветер врывался в распахнутые фрамуги. Пахло ранней весной.

— Меня зовут Валентин! Позывной «Китаец». Офицер спецподразделения ГРУ России «Лотос». Желаете посмотреть документы?! — худой неспешно вытер жирные пальцы о полотенце профессора, достал из кармана удостоверение и раскрыл его. Что-либо прочесть в этой книжечке было трудно.

Пять печатей, многоголовые птицы, подписи, витиеватые, как площадной мат. — Мой человек, старший лейтенант, вчера направился к вам сюда для помывки и до сих пор нигде не обозначился! Мы выяснили, что вчера здесь, предположительно, пропало еще два бойца. А кроме того, оказалось, что у вас тут это не первый случай. Человек пошел мыться — и нет его. — Китаец замолчал, вытащил сигаретку из пачки Гредиса и закурил. — Именно потому мы уверены, что вы обязательно нам поможете! А мы вам за это будем благодарны!

— Каким же образом поможем? — растерянно улыбнулся Сократ, подслеповато щурясь от солнечного света, падающего в окно.

— Например, сознаетесь в убийстве! — деловито кивнул Китаец. — Что, конечно, маловероятно. Или, как вариант, расскажете о партизанской банде, которая у вас тут работает. Главное, не стесняйтесь, Бога ради, говорите искренно! Вроде как на исповеди. Мы уверены, вы в курсе, но думаем, вашей прямой вины тут нет. Вы оступились, а мы вам поможем выйти на правильный путь. Верно говорю?

— Вы с ума сошли! — покачал головой Гредис.

— Вчера мой человек, — Китаец принялся задумчиво рассматривать лезвие своего штык-ножа, — пошел в эту баню попариться и пропал с концами. Мне нужны внятные объяснения.

— Не тянул бы ты зайца за яйца! — брезгливо проговорил Кука. — Вот этому, — он указал на Вересаева, — правое яйцо отрезать, в рот засунуть, пусть хавает. Второй, глядя на это, расскажет, что знает! Немного оперативной хирургии, Китаец, — и мы в дамках.

Где-то внизу хлопнула входная дверь. По лестнице наверх бежали люди.