О л е ч к а. Товарищ Семеняка, я вам уже кое-что из документации подготовила. Сейчас еще принесу.

С е м е н я к а. Благодарю вас.

О л е ч к а. Меня просто Олей зовите.

С е м е н я к а. Быстро у вас распоряжения директора исполняются.

О л е ч к а. А как же! Мне Алла Юрьевна позвонила, сказала: вы пока в кабинете Никника будете… Ой, извините, у Николая Николаевича будете работать.

С е м е н я к а. А почему вы решили, что я — это я?

О л е ч к а. У вас на лице деталь одна отличительная. Мне Алла Юрьевна…

С е м е н я к а. Усы?

О л е ч к а. Не понимаю, что тут плохого. Вот вы, директор завода, а усы носите. А у нас в институте, Технологическом, какие-то допотопные нравы. Ректор, видите ли, терпеть не может, когда ребята волосы отращивают, бороды или усы. Дошел до того, пока парень не побреется — до экзаменов не допускают. Во-первых, это дикость, а во-вторых, ректор не имеет права.

С е м е н я к а. А вы что, в Технологическом учитесь?

О л е ч к а. Не я, знакомый один.

С е м е н я к а. Он что, лысый?

О л е ч к а. Кто?

С е м е н я к а. Ну, ректор этот ваш.

О л е ч к а. Лобанов? Да, действительно лысый.

С е м е н я к а. Лобанов? Сергей Герасимович?

О л е ч к а. Да. Он еще у нас на заводе раньше главным конструктором работал.

С е м е н я к а. Да-да, я знаю. Все это зависть людская, Олечка, зависть.

В приемную входит К а з а ч к и н. Садится в кресло. Олечка поливает цветы, выходит из кабинета, подходит к своему столу.

К а з а ч к и н (зловещим шепотом). Что вы наделали, Ольга?

О л е ч к а. Николай Николаевич… Вы уже вернулись?

К а з а ч к и н. Вернулся, но я стал бездомен. Хуже… бескабинетен. Там же посторонний человек.

О л е ч к а. Николай Николаевич, но мне…

К а з а ч к и н. У меня в кабинете секретные документы.

О л е ч к а. Николай Николаевич, зачем вы меня пугаете? (Подходит к Казачкину.)

К а з а ч к и н (идет ей навстречу. Улыбается). Олечка, я знаю, что это нелегко сделать. Это вам за смелость. Сувенирчик. (Протягивает Олечке целлофановый пакет.)

О л е ч к а. Солнечные очки? Самые модные…

К а з а ч к и н. Важнее, что ни у кого в городе таких иет.

О л е ч к а. Большое спасибо… Значит, интересно в Англии?

К а з а ч к и н. Как ни странно, в Англии интересно. Цветы вы поливали? Или сначала с подругой разговаривали?

О л е ч к а. Сегодня сначала разговаривала.

К а з а ч к и н. Это вам за правдивость. (Протягивает Олечке коробочку.)

О л е ч к а. Помада! Ой! (Садится за свой стол.)

К а з а ч к и н (входит в кабинет, подходит к Семеняке). Добрый день, Казачкин Николай Николаевич, замдиректора по экспорту. Хозяин этой обители.

С е м е н я к а. Я, выходит, непрошеный гость.

К а з а ч к и н. Ну что вы такое говорите, Дмитрий Остапович. «Гостеприимство, гостеприимство и еще раз гостеприимство» — вот девиз моей должности и, кстати, мой личный тоже.

С е м е н я к а. Друянов мне порекомендовал ваш кабинет. Сказал, что я могу пока здесь заниматься.

К а з а ч к и н. Я два месяца в Англии был. Прилетел в Москву, забрал одного миллионера — и домой. Его забросил в гостиницу, а сам сюда. Но я на минутку. Мне еще четыре выходных полагается. Вам четырех дней хватит?

С е м е н я к а. Надеюсь.

К а з а ч к и н. Я позавчера мог вас видеть в приемной Василия Семеновича?

С е м е н я к а. Да, я был у замминистра.

К а з а ч к и н. Потом у Константина Степановича и сразу к нам?

С е м е н я к а. Вы в Англии случайно не в Скотланд-Ярде стажировались?

К а з а ч к и н. Старые министерские друзья. Старые связи. Я ведь здесь только пять лет. Поездом к нам добирались?

С е м е н я к а. Поездом.

К а з а ч к и н. А я все самолетиками. Старею, наверное, стараюсь остановить мгновение.

С е м е н я к а. Нелегко узнавать новости одним из первых?

К а з а ч к и н. Я, Дмитрий Остапович, вот эти цветы из Бирмы привез. В кадке, вместе с землей. Думал, погибнут. А вот видите — прижились… (После паузы.) Может быть, со своей стороны могу быть полезен?