Татьяна не помнила, как пустилась бежать. Ее ноги делали это без ее ведома, просто бежали, желая спасти девушку от темного взгляда тех странных людей, которые, словно вода, заполняли собор все больше и больше, уничтожая последние кусочки свободного пространства. Вскоре они создали густую живую массу из сотен людей, которые жаждали только одного — следовать за Татьяной, вслушиваясь в каждый сделанный ею шаг. Девушка была так напугана, что не успевала следить за собственными эмоциями, ее сознание летало где-то позади нее, не успевая бежать вслед за самим телом. Она просто бежала куда-то вверх, чувствуя холодное прикосновение каменных ступенек. Здесь было невероятно темно, но даже полное отсутствие света не мешало Татьяне подниматься все выше и выше. Где-то внизу слышался вой сотен тысяч людей, который с каждым новым шагом приближался к девушке все ближе и ближе, царапая своим прохладным дыханием пятки.

— Господи, дай мне знак! — Татьяна не знала, когда именно стала призывать Всевышнего на помощь, слова сами начинали вырываться из ее уст, постепенно превращаясь в самую настоящую молитву, наполненную непередаваемым ужасом и отчаянием. — Скажи, что мне сделать? Куда мне идти? Я так долго не обращалась к тебе, я так долго отрицала тебя. Но теперь я хочу верить, хочу знать, что ты рядом и сможешь помочь. Пожалуйста… скажи, что происходит со мной? Почему весь мир превратился в один сплошной кошмар?

Когда она преодолела последнюю ступеньку, перед ее глазами возник люк, из щелей которого сочился яркий утренний свет восходящего солнца. Татьяна не сразу поняла, что сумела открыть его и вылезти наружу, почувствовав, как крики этой бесчисленной толпы безумцев становятся все ближе и ближе.

Ее ослепил солнечный свет, он был таким ярким и непривычным, что Татьяне показалось, будто она видит небесное светило в первый раз в жизни — настолько долго она была в заточении тьмы и непроглядного тумана. Теперь все вокруг было невероятно ясным, чистым, свежим, что на короткое время Татьяне показалось, что этот мир снова наполнен спокойствием и полной гармонией. Но это было не так. Эта красота была для нее ложной.

Едва она взглянула вниз, как поняла, что стоит на самой вершине башни, а внизу находится самый настоящий муравейник из безглазых оголенных людей, которые, словно голодные хищники, подбираются к Татьяне все ближе и ближе. Их больше не сдерживали стены, они карабкались по ним, словно пауки по своей родной паутине, покрывая собор своими бесчисленными костлявыми телами. Вой этих безумцев теперь напоминал предсмертные крики, полные голода и жажды смерти. Их гнилые зубы сверкали в лучах утреннего солнца и чуяли свежую плоть за многие метры, желая достичь ее любой ценой. Они не останавливались, а поднимались все выше и выше, превращая полуразрушенную церковь в самую настоящую пирамиду из людских тел.

Бог словно не был в силах услышать ее молитвы, крики обезумевших людей заглушали громкое учащенное сердцебиение несчастной девушки, которая комочком сжалась на соборной башне и ждала, когда смерть сумеет добраться до нее и после этого разорвет ее замерзшее хрупкое тело на куски, разбросав самые лакомые кусочки по всей округе.

А где-то внизу все еще различались слабые крики Стива, который продолжал призывать идти Татьяну вслед за ним.

====== Глава восьмая. Ускользающие надежды. ======

Мужские руки ласкали ее тело, не стесняясь трогать самые неприкосновенные места, словно считали, что девушка не сможет оказать сопротивление. Татьяна чувствовала боль. Грубые пальцы царапали нежную кожу, впиваясь в нее, словно оголодавшие пиявки. Потеплевшее тело ощутило, что по пояс сидит в горячей мыльной воде, которая тихо шелестит, лаская слух своей спокойной мелодичностью. Мужчина взял с края ванной какой-то мягкий предмет, пропитал его мылом и провел им по женскому телу, но одной рукой все еще продолжал гладить кожу Татьяны, получая от этого явное эстетическое удовольствие.

— Ну вот, сейчас ты отогреешься и станешь чистой и красивой, как и обычно, мой маленький чертенок. Я стараюсь не трогать твои царапины, но их надо хорошенько промыть, иначе получишь заражение, — его бархатный голос пощекотал ее ухо и заставил девушку вспоминать, кто перед ней мог находиться.

Что-то не давало ей открыть глаза, словно неведомая сила склеила веки клеем, надеясь полностью ослепить несчастную Татьяну, которой довелось за короткий промежуток времени пережить немало неприятных событий, неподдающихся логическому объяснению.

Мужчина бережно провел рукой по ее ресницам и слегка усмехнулся.

— Мыло попало, извини. Теперь можешь открывать глаза.

Девушка послушалась и, чувствуя на глазном яблоке легкое покалывание, с паническим видом огляделась, будто видит этот мир в самый первый раз в жизни. Все было настолько белоснежным и ярким, что первые пару минут она смотрела на все через полуоткрытые глаза, боясь разомкнуть веки полностью. На нее с милой и жизнерадостной улыбкой смотрел человек, которого та уже настолько успела забыть из-за его долгого отсутствия, что вначале даже не сумела признать в нем своего мужа. Тот забавно сжимал в руке мочалку, вкусно пахнувшую мылом.