— Ого! Хорошо ты, Василий, устроился!

— Как заказывал, ага. Я им, марсианам нашим, все вот так и описал. Все так и получилось. С детства, веришь, Петрович, мечтал в смотрители маяка. Чтобы никого вокруг, чтобы башня с запасами, огонь наверху, и я за толстыми стенами сижу, книжку читаю возле камина. Или даже пишу! Не смейся, Петрович, я же грамотный, десятилетку закончил. Тут у меня и библиотечка есть, чтобы читать и чтобы учиться. И кладовка такая, что у меня в магазине старом склад был меньше. Продуктов — море. Могу пять лет никуда не выходить. И знаешь, что главное, Петрович? Ни-ко-го!

Василий сиял. И даже косина его была незаметна на довольном лице.

— Так ведь маяк — он на море должен быть, — задумчиво поскреб щетину Петрович.

— Да я тоже думал сначала на море, но как поглядел фильм… Там, понимаешь, волны такие бывают — что даже фонарь верхний заливает. Все трясется, понимаешь. Все дрожит и воет. Страшно.

— Ну, ладно. Море — страшно. Так надо маяк на горку ставить. Вон, на сопку, чтобы свет было видно.

— А там ветер свистит. Спать не дает. Воет и воет — какую бы толстую стену не ставить. Так и свихнуться можно.

— Ага. А без людей, значит, в низине этой, посреди тайги да еще на маяке — не свихнешься, что ли?

— И тут люди бывают. Вот ты зашел, Петрович, как раз к ужину. Переночуешь у меня? Тут три гостевых комнаты я задумал — на кучу народа места хватит, если что. А вчера жена твоя заходила. Записку тебе оставила, кстати…

В записке, простом листке, вырванном из блокнота, который обычно лежал возле телефона в прихожей, было написано знакомым почерком всего пять слов: «Дуркуешь, Петрович? Иди уже домой!»

…

— Бр-р-р, — помотал головой Петрович, выныривая из непонятного и такого реального сна. Приснится же такое. Фантастика просто. Марсиане…

А чего проснулся-то до будильника?

За окном, занавешенным плотной шторой, мелькали разноцветные огни и гнусавый голос раз за разом громко повторял:

— Соблюдайте спокойствие. Оставайтесь на своих местах. Не бойтесь. Ничего страшного. Это нашествие…