– Держи, - бросил парень, что удерживал меня, швырнув в другие руки. Отреагировать я не успела, но отбиться попыталась, и это привело к тому, что я оказалась грубо прижата к одной из парт. Край стола больно ударился в живот. Попыталась дернуться снова, но тут же руки свели за спиной, вывернув их, не давая шанса к свободе. Прижатая к прохладному дереву, слышала, как гулко и часто стучит мое сердце. Где-то позади тихо закрылась дверь. Щелчок закрываемого замка только усилил сердцебиение, гоняя страх по венам.

– Ну что, гадюка, доигралась?

Жаркий шепот на ухо, полный презрения и запах последовавший за ним смешанный с перегаром. Неприятный, горький, но знакомый. Запах табака с примесью.

– Мельников, - выдохнула тяжко, под навесом тела парня, что прижимал меня, не давая двигаться. И ведь знала, что не стоит полностью забывать о нем и расслабляться, но я потеряла бдительность, погрязнув полностью в своих проблемах. Замечала, как смотрел в мою сторону. Замечала, но сглупила, не придав этому значения.
– Что тебе надо?

– Ненавижу тебя, - почти выкрикнул он, сжав в руке мои волосы. Было больно, но я только сжала зубы.
– Это ты сделала!

Резко дернув, повернул лицом к себе. Глянув на него, остолбенела, ощутив, как страх сковывает изнутри. Темнота не давала рассмотреть многого, но этого достаточно было, чтобы увидеть его глаза. Полные бешенства, но неосознанного, словно стеклянные.

– И сейчас ты за все ответишь.

Далее последовал жуткий смех, заставивший зашевелиться волосы на моем затылке.

Точно влипла.

– За что же мне именно придется ответить, просвети, - говорила, стараясь унять дрожь в голосе. Дельного ответа ожидать и не стоило, поскольку было видно, что парень накурен, а исходя из его отношения ко мне, любой повод будет для него катализатором к моей расправе.

– Не дерзи, гадина, - Антон шумно задышал, обдавая парами курева.
– Ты... Ты знаешь, что случилось... Это ты, - каждая его фраза сочилась ненавистью, что не могло не настораживать и заставлять волноваться еще больше.
– Ты и твои дружки... Это ведь тачка отца...
– проговаривая все это, Мельников крепко сжимал за волосы, отчего голова начинала побаливать.
– Они ее разбили!
– прокричал он, заставляя вздрогнуть.

– Я не знаю, о какой тачке ты говоришь, - имитируя тон воспитательницы, что разговаривает с ребенком, пыталась донести до него нужную информацию.
– Не имею к этому отношения, так что, отпусти меня.

– Нет, - громко сказал.

– Тоха, давай побыстрее, и закончим, - раздалось из темноты. Здесь был еще один парень, которого я не заметила. Он незаметной тенью сидел в углу, и только теперь заметила его темную фигуру, кинув на него мимолетный взгляд.

– Мы будем недолго, - в глазах Антона сверкнул недобрый блеск и тут же в моем животе все похолодело. Черт, он невменяем. Вобрав в легкие воздух, чтобы закричать, но тут же тяжелая ладонь снова накрыла мой рот, оставляя лишь немой крик застревать где-то в горле и выдавать звуки, похожие на мычание. Темная фигура, таившаяся в тени, тут же оказалась за моей спиной, выкручивая руки и заставляя опуститься на колени. Рука Антона, державшая волосы, дернула вниз с такой силой, что на глазах выступили слезы.
– Думала, я забуду и буду молчать? Нет, сейчас ты будешь за все отвечать, - с этими словами отпустил меня, засовывая руки в карманы и доставая оттуда смартфон.
– Теперь, - проговаривал он, кликав пальцами по экрану. Раздался короткий сигнал.
– Продолжай то, на чем ты остановилась в туалете.

Часто ли мы жалеем о глупых поступках, за которые приходится расплачиваться. Я - не всегда, полагаясь на правило "лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал", но сейчас был тот самый момент, когда бы я вернулась назад и сделала бы все, чтобы не иметь никакого отношения к своему одногруппнику. Осознавала, что тогда, в кафе, перегнула палку, но злость тогда пересилила разум, теперь же, с колотящимся от страха сердцем, молилась на то, чтобы Антон сейчас заявил, что все это шутка. Молилась, но с каждой секундой убеждалась, что, все-таки, злопамятность и чувство мести в нем преобладает больше, нежели чувство юмора.

– Чего застыла? Дерзай, - услышала смешок позади. Казалось, грудная клетка стала неимоверно мала, поскольку дышать становилось трудно, а сердце готово было вырваться из нее.

– Я не сделала ничего...
– мой голос дрогнул.

– Плевать уже, приступай!
– рявкнул Антон. В одной руке он зажимал телефон, другой же взялся за пряжку ремня. Леденея, наблюдала, как он расстегивает ее, затем неуклюже расстегивает штаны, приближаясь и становясь прямо напротив моего лица.