От Дворца Правосудия до станции мы едем на машине, поездка занимает всего несколько минут. Платформа кишит репортерами, и я выпрямляюсь во весь рост. Хорошо, что Джессика больше не плачет — перебьются без лишней драмы. Мы останавливаемся в дверях вагона, дожидаясь Кроули, который встает между нами и по-отечески приобнимает нас за плечи, улыбаясь в камеры. С трудом подавляю желание стряхнуть его кисть. Наконец мы заходим внутрь, и поезд трогается.

Нас с Джессикой разводят по отдельным купе, и я пользуюсь случаем, чтобы помыться и переодеться в специально приготовленную для трибутов одежду. Как я и думал, они подготовили несколько размеров, поэтому находится кое-что и для меня. Бобби часто рассказывал нам с Дином про поезд, про Капитолий, про Тренировочный центр, и я собираюсь воспользоваться этой роскошью по максимуму — пока могу.

Я почти успеваю задремать на мягкой кровати — мягче, чем та, на которой я спал у Мура, и намного мягче той, на которой я спал у отца, — когда в дверь стучится стюард и приглашает меня на ужин. В столовой никого, поэтому я выбираю место за столом по себе вкусу. Через пару минут появляется Джесс, ее сопровождает Кроули и улыбается так масляно, что мне немедленно хочется разбить эту ухмылочку. Когда они входят, я встаю — я читал, что это знак уважения, — и Кроули начинает буквально светиться от удовольствия. Небось ожидал, что мы станем рычать и рвать еду руками.

— А где Кас? — неестественно высоким голосом спрашивает Джесс.

— Он устал и прилег отдохнуть, — отвечает Кроули, и я по его тону понимаю, что Кас напился до беспамятства — как всегда, — и что Кроули весьма рад, что Кас сейчас не с нами. Не могу сказать, что не согласен.

Джессика сидит перед пустой тарелкой, пока я с энтузиазмом накладываю на свою всего понемногу.

— Надо есть, — украдкой шепчу я, — иначе не будет сил.

— А зачем? — вяло спрашивает Джессика, и я чертыхаюсь про себя. Ну да, это же меня с детства готовили к Играм, не ее. Я наклоняюсь к ней, приподнимаю пальцами ее подбородок и заглядываю в глаза.

— Чтобы выжить, — со всей убедительностью отвечаю я. — Хотя бы попытаться.

Не знаю, насколько это подействовало, но Джессика начинает есть.

После ужина мы переходим в другое купе, чтобы посмотреть по телевизору обзор Жатвы в Панеме. Могу поспорить, то же самое сейчас транслируют в каждом дистрикте, чтобы все знали, кого отобрали трибутами.

Как обычно, начинают с церемонии в Дистрикте-1. И когда я слышу знакомый голос, выкрикивающий: «Я доброволец!» — у меня темнеет в глазах.

Я не могу смотреть, не могу слушать, не могу дышать.

Это Дин.

Дин будет одним из трибутов.

Внезапно я вспоминаю, что у Дина недавно был день рождения, и это последний год, когда он может участвовать в Играх. Ну естественно, он не мог не вызваться — такой ведь у отца план. Почему мне это не пришло в голову?

Хотя… ну пришло бы, и что? Жребий все равно пал на меня, неважно, помнил я об этом или нет.

Вместе с Дином на Игры попала Джо Харвелл. Я ее знаю — заводная девчонка, мы дружили в детстве и вместе облазили все горы вокруг нашего города в Дистрикте-1. Ее мать, Эллен Харвелл, держит бар, и миротворцы обычно ее не трогают. Эллен недолюбливает отца и на короткой ноге с Бобби — и уже за одно это мне симпатична.

Я со стоном откидываюсь затылком на спинку дивана и закрываю глаза. Расклад — хуже некуда. Мало того, что на Голодные игры попали две девушки, одна из которых мне небезразлична, а другую я люблю, так еще и Дин…

Самое ужасное в этом не то, что сбылся мой давний и неотвратимый страх. Самое ужасное — я не в силах предугадать, как поведет себя мой брат.

========== Часть 2 ==========

Вернувшись в купе, я долго не могу уснуть, все гадаю, как отреагировал Дин, увидев мое лицо на экране, поняв, что я тоже трибут. Стало ли ему так же плохо, как мне? Должно было — вряд ли отцу всего за год удалось полностью выбить из него братскую любовь. Хотя… мы ведь даже не попрощались тогда, и я ничего ему не сказал. Дин наверняка обижен и сердит на меня. Что-то перевесит в нем на Играх?

А отец, как отреагировал он? Готов спорить, он обрадовался — еще бы, два сына на арене значат в два раза больше шансов на успех его плана. Да он о таком и не мечтал! Небось умники в Дистрикте-13 все описались от восторга, когда он им доложил. Я верю, что Сопротивление делает правильные вещи, но мне не нравится, что они сидят там в тепле и сытости, пока ребята вроде нас с Дином рискуют жизнями.

Меня отвлекает слабый звук за стенкой. Я встаю с кровати и прижимаюсь к ней ухом. Это плач. Звук доносится из соседнего купе, купе Джесс. Я выхожу в коридор и стучусь в ее дверь, через некоторое время плач стихает, и Джесс пускает меня внутрь. Она тут же прижимается ко мне, кладет щеку мне на грудь, и моя рубашка мгновенно намокает от ее слез.

— Ну-ну, все будет хорошо, — шепчу я со всей возможной уверенностью и отвожу Джесс на кровать, где укутываю в одеяло, как младенца, и укачиваю, пока она не затихает.

После чего возвращаюсь к себе, падаю на кровать и под тихий гул поезда проваливаюсь в сон.

Утром меня будит громкий голос Кроули.

— Подъем! Завтрак! Не поедите сейчас, в следующий раз кормить будут уже в Капитолии, вечером.

Я слышу, как он стучится к Джессике, повторяя все то же самое. Интересно, сколько раз он уже это делал? Наверное, для него ничего не меняется: та же речь на Жатве, тот же поезд, Тренировочный центр, подготовка, спонсоры — только лица трибутов каждый год разные. Интересно, ему хоть капельку нас жаль?