– Ну что, милицию вызывать будем? – спросил он.

– Милицию? – повторил следом за ним Муродали. – А зачем милицию?

– Не надо милицию, – отрезал Николай, небрежно махнув рукой. – Я сам упал.

При этих словах Степан испытал такой прилив благодарности и симпатии к Николаю, что бросился поднимать его с кресла, совершенно забыв про свой радикулит. Муродали подхватил великодушного Николая с другой стороны, и они торопливо потащили его к выходу.

– Давайте «Скорую» вызовем, – снова вмешался травматолог. – Они отвезут вас домой.

– Нет у меня больше дома, – жалобно простонал Николай, повиснув на плечах Муродали и Степана.

– Послушайте, не надо «Скорую», – заговорила Валя, опуская две сторублевые купюры в нагрудный карман врачу. – Мы его к себе домой отвезем. У нас места много. Спасибо вам большое.

По дороге на Озерную Николай рассказал, что это именно он обеспечивал сделку в Китае и что партия компьютеров была найдена его людьми. Димка с Витей Гробманом подключились позднее. Поскольку Димка предоставил львиную долю финансирования, компьютеры были оформлены на него. Однако стоило подписать бумаги, как он куда-то исчез.

– Я решил, что он меня кинул, – вертел головой Николай, стараясь заглянуть в глаза то Степану, то Муродали. – Я же без него груз на таможне получить не могу. Вернулся сюда. Думал, может, здесь найду его. А тут вы начинаете за мной гоняться. Я вообще напрягся по полной программе. Ну, думаю, ого! У них тут целая банда.

– Ну да, – мрачно сказал Муродали. – А ты у нас белый и пушистый.

– А что бы вы на моем месте подумали? – горячился Николай. – Фонд этот проклятый квартиру у меня отобрал, магазин отобрал, Димка ваш с компьютерами меня кинул. Попадалово!

– А к нам-то зачем в итоге пришел?

– А куда еще мне было податься? Дима все равно мимо вас не проедет. А мне жить больше негде. Будем вместе его ждать. Вас-то, наверное, он не кинет.

– Может быть, и не кинет, – едва слышно проговорил Муродали, не отрывая взгляд от дороги.

Разместить Николая решено было в сарайчике, где Иван Александрович время от времени что-то мастерил и где у него для отдыха стоял старый диван. Галина Семеновна, которая давно уже приготовила ужин и никак не могла дождаться своих домашних, пошла по дому, созывая всех к столу. Однако после признаний Николая практически все обитатели дома ощутили такую дыру, такой провал в своей жизни, что было как-то не до еды. Николай служил последней нитью, связывавшей их всех с Димкой, но теперь, после его рассказа, всем стало ясно, что и эта нить оборвалась.

Поднявшись к Марии, Галина Семеновна постояла рядом с ее кроватью, однако дочь даже не обернулась, разглядывая пыльные узоры на старых обоях. У Вали сильно болела голова, а Томка еще не вернулась из города, запропастившись черт знает где. Один Иван Александрович проявлял признаки жизни. В кладовке он отыскал старые, неизвестно кому принадлежавшие костыли, а потом взялся расспрашивать Николая.

– Ну, вы мне скажите, Димка-то наш – он хоть живой?

– Да живой, конечно, – отвечал Николай, отводя, впрочем, глаза в сторону.

Однако и этого старику было довольно. Иван Александрович вернулся к себе в комнату, улегся в постель и счастливо, безмятежно заснул.

Часам к трем утра Николай понял, что если он сейчас не поест, то завтра в сарайчике найдут бездыханное тело с фальшивым гипсом на левой ноге. Мысль эта была ему нестерпима, поэтому, стянув гипс и прихватив его под мышку, он на цыпочках отправился на поиски еды. На веранде почему-то горел свет и стоял по-прежнему никем не тронутый ужин. Тихонько заурчав от счастья, Николай прислонил свой гипс к ножке стола и принялся уписывать жареную рыбу.

Тем временем Томка, которая вернулась из города очень поздно и не успела спрятать выигранные в казино деньги, осторожно встала со своей постели и вынула из сумочки кошелек. Зайдя в ту комнату, где спала Катя, она положила деньги в шкатулку, а шкатулку спрятала за старую радиолу, шепча при этом полузабытое детское заклинание:

– Денежки – что голуби. Где приживутся, там и поведутся.

Этими словами в далеком детстве она любила заклинать «секретики», которые состояли из выкопанной в земле ямки, цветного стеклышка и помещенной под стеклышко бумажки. Только теперь вместо бумажки у Томки были настоящие деньги.

– Ты что там делаешь, мам? – прошептала Катя. – Я пить хочу.

– Спи, – так же шепотом ответила Томка. – Сейчас принесу.

– И конфетку.

Таким образом, совершенно счастливый Николай безмятежно поедал на веранде рыбу, ни сном ни духом не ведая о приближающейся к нему Томке. А та, в свою очередь, даже не подозревала, какая картина ожидает ее впереди. Но самое забавное заключалось даже не в этом. И Томка, и Николай, оба занятые своими мыслями, голодом и жаждой наживы, понятия не имели о том, что напротив дома уже остановились старенькие «Жигули», из которых без лишних слов и без суеты выгружались подтянутые молодые люди в темных одеждах.