В беседе она мила, общительна, с энтузиазмом рассказывает о своей работе в туристическом агентстве, о своем отце бизнесмене, владеющем курортной зоной на берегах страны, о брате, который в следующем году оканчивает школу и поступает на юриста вопреки воле отца закончить банковское дело.

– А мама? – спрашивает Марго и черты лица милой Даниэллы снова искажаются болью. И я опять вспоминаю тот день в кабинете.

– Мама умерла пять лет назад, - говорит она каким-то убитым голосом.

– Мне очень жаль, - Марго покраснела от услышанного.

Но тут Даниэлла продолжает с улыбкой.

– А вот моему отцу нет, он счастлив в новом браке с женщиной, которая старше меня на три года.

Мы все молчим, и никто не знает, что сказать. Положение спасает Кайли.

– Вы знаете, - говорит она, улыбаясь ей, - мой брат подарил мне железную дорогу семь лет назад.

Все стонут, вспоминая тот день, а я прикрываю лицо рукой.

Марго подхватывает наживку.

– Представляете, - смеется она, - вместо кукол железная дорога. После этого Кайли решила стать машинистом, и Мартин во всем ее поддерживает по сей день.

– Кому нужны эти куклы? – проказливо улыбается Кайли. И мы снова смеемся, и Даниэлла тоже. Ее смех мягкий и звонкий, не вызывающий взрыв ушных перепонок, как у старшей дочери Марго Оливии. И я улыбаюсь, по-настоящему, за всю эту неделю.

И понимаю, что если не прикоснусь к ней, то взорвусь. Я сжимаю вилку в руке до боли в ладони, Кайли с удивлением смотрит на меня. Я отрицательно качаю головой, говоря, что все в порядке.

– Тебе не хорошо, Мартин? – спрашивает муж Марго Альфред. Молчаливый человек, любящий свою семью до безумия, и показывая эту любовь только поступками. Я вдруг вспомнил смерть родителей, наш дом горел… Горел так, будто весь особняк сплошное полено в хорошо растопленном камине, меня пробрала дрожь. Отодвинув стул, я поднялся.

– Простите, - говорю я и направляюсь прочь из столовой.

На втором этаже в ванной открываю окно настежь и достаю сигареты. Привычка курить появилась одиннадцать лет назад после пожара. Джонатан не помнит тех дней, он лишь знает, что мама с папой погибли в огне. А мне вот досталась менее завидная часть - опознание, принятие активов компании и младший брат, который мало, что понимал тогда, и, похоже, теперь тоже.

Щелкнула дверь, я обернулся, опасаясь Марго и ее воплей о моем курении. Но это была Даниэлла. Ее лицо виноватое, взгляд опущен в пол.

Я возвращаюсь к окну и выпускаю дым изо рта.

– Зачем ты пришла? – я снова затягиваюсь.

Даниэлла прочищает горло.

– Подумала, может, тебе нужна помощь, - она говорит тихо, что еле слышно.

Я смеюсь.

– Зачем ты вообще сюда пришла, в этот дом, на семейный ужин? – я поворачиваюсь к ней. – Чтобы показать мне, какая из вас красивая пара, и в нем ты не ошиблась? – мой голос пропитан гневом и болью.

– Я была не права, - твердо произносит она и подходит ко мне.

Ее аромат пробивает сигаретный дым, я цепенею в ожидании ее следующих действий. Даниэлла берет из моих рук сигарету, тушит под струей воды из под крана и бросает в урну. Она делает еще шаг, как же она близко ко мне. Я закрываю глаза, вдыхая ее сущность. Ее ладонь ложится мне на щеку, мои глаза распахиваются. И Даниэлла целует меня, мягко, неуверенно, спрашивая разрешения. Я хватаю ее за талию и прижимаю к себе, углубляя поцелуй. Проникая языком в ее рот, этот божественный вкус малины ломает меня, и я рычу от желания заняться с ней любовью здесь, в доме моей тети.

Как под наркотой, я не могу сдерживать себя. Поднимаю ее и усаживаю на раковину, мы оба молчим, но дышим тяжело, короткими вдохами и выдохами. Я резко тяну платье Даниэллы вверх, она закрывает глаза и откидывается на зеркало, что весит на стене. Моя ладонь охватывает ее грудь, нежная бархатная кожа. Я целую ее, провожу языком, Дани задыхается. Ее рука тянется к моим брюкам, и это движение одновременно отрезвляет и заставляет желать Дани еще больше. Я останавливаю ее руку.

– Нет, - говорю я. Не знаю только кому, себе или ей.

Краска заливает лицо Дани, и она опускает лицо, боясь смотреть в мою сторону. Я поднимаю ее подбородок, она практически плачет.

– Я не могу в этом доме, Дани, - озвучиваю я свои мысли. – Но я хочу тебя, и тогда хотел в кабинете, и в опере хаус…

Даниэлла смотрит на меня.

– Я знаю, - шепчет она.

Я улыбаюсь немного неловко.

– Кайли? – спрашиваю я, не понимая, когда бы они успели так поговорить по душам.

– Я веду кружок рисования, - поясняет она. – И мы неплохо общаемся с твоей сестрой.