Но наступило время, когда боль отступила, и она смогла, наконец, повернуться с живота на бок. Днём пришёл Ласси, сел на стул у кровати, помолчав, сказал: — ты оказалась очень сильной и мужественной девочкой, Констанца. Твой отец не оставляет попыток освободить тебя, но его не пускают в замок. Святой отец и его жена написали жалобу наместнику короля, но она пришла к лорду Нежину. Он сжёг бумагу, а священнику пригрозил плетьми.

Констанца, поражённая, слушала Ласси, потом с горечью сказала: — значит, лорд Нежин обманул меня! Он уверял, что отец не возражал, когда меня увезли в замок.

Ласси улыбнулся: — Его милость не хотел, чтобы ты волновалась. Он всем девушкам так говорит.

— Он чудовище и негодяй, ваш лорд! — Констанца негодовала. Ласси, оглянувшись на дверь, зашикал на неё:

— ш-ш-ш, девочка, нельзя так говорить о Его милости. Он не посмотрит на твою израненную спину и прикажет снова избить. Смирись, Констанца, ты ничего не сможешь сделать, а твоя строптивость дорого тебе обойдётся. Теперь тебе даже за ворота выходить запрещено. Если ты будешь с ним поласковей, то жизнь в замке покажется тебе не столь уж и плохой.

— Ни за что! Данн Ласси, я всё равно сбегу из замка! Пусть он лучше меня сразу убьёт.

Уходя, Ласси сказал от двери: — обдумай всё хорошенько, Констанца! И если не передумаешь, мы ещё вернёмся к этому разговору.

****

— Джеймс, ты долго ещё намерен отлёживаться в постели? Можно подумать, твоя дублёная шкура так уж сильно пострадала!

— Хе, несмотря на все старания Крома, я всё ещё жив. Да и он, к сожалению, тоже. А как там девочка? Нам было жутко смотреть на её спинку. Ребята прямо рассвирепели, я думал, наш палач сам под плетями умрёт.

— Да-а-а, негоже мужчине бить плетью маленькую девочку.

— Да и приказывать такое тоже негоже!

— Джеймс, ты бы выздоравливал уже, а? Раз уж пожертвовал своей шкурой ради неё, так придётся тебе ещё раз рискнуть. Она опять собралась бежать, но если мы не поможем, то всё повторится.

Стражник расхохотался: — да ты что? Ай да малышка!

— Надо всё хорошо обдумать. Пешком она далеко не уйдёт. Значит, нужна лошадь. Все эти женские тряпки тоже не годятся. Через ворота её не выпустят, лорд Нежин запретил.

— Ну, это ерунда. В задней стене замковой ограды дыру видел? Для нас она маловата, а девочка пролезет.

— Ладно, пойду я. Ты пока думай.

****

Констанца стала потихоньку вставать. Лорд Нежин забегал к ней по нескольку раз в день. Он снова был тем любезным, ласковым, чуточку насмешливым мужчиной, который очаровал её в лесном домишке Феонисты. Он не вспоминал о побеге и жестоком наказании, да и об их единственной ночи тоже не вспоминал. Порой Констанца ловила себя на том, что снова любуется его мужественной красотой, сильной, ладной фигурой, смеётся его шуткам и краснеет под его восхищёнными взглядами. Она с иронией думала, что слишком быстро забыла всё плохое, что он принёс в её жизнь.

Как-то вечером, когда она сидела в кресле с книгой, взятой в замковой библиотеке, дверь открылась и, как всегда, без стука, вошёл лорд Нежин. Она подняла на него вопросительный взгляд, а он, ни слова не говоря, подошёл к креслу и принялся жадно её целовать. Она не сопротивлялась, покорно позволив его настойчивому языку проникнуть в её рот. С силой сжав грудь, он потянул её из кресла, заставляя встать, обнял и прижал к себе. Его руки грубо надавили на раны на спине. Боль была ужасной. Констанца тихо ахнула. Лорд Нежин сразу же отстранился, внимательно посмотрел ей в лицо: — что, Констанца? Неужели всё ещё больно?

Она кивнула, закусив губу и опустив голову. Его милость повернул её спиной к себе, и она почувствовала, как он распускает шнуровку на платье. Она стояла молча, опустив руки, потому что знала, что он увидит. Констанца чувствовала, как намокает и прилипает к телу рубашка. Вскоре лорд Нежин тоже увидел кровавые пятна на тонком полотне. Он выругался сквозь зубы и резко сказал: — ложись в постель. Сейчас я пришлю Майю, она поможет тебе раздеться, а потом лекарь снова займётся твоей спиной. — Он оттолкнул девушку от себя и, бормоча проклятья, выскочил из комнаты.

Вскоре пришла служанка, с ахами и охами раздела Констанцу и помогла ей лечь в постель. Следом появился лекарь. Укоризненно качая головой, смазал вскрывшиеся раны заживляющей мазью, утешающе сказал: — ничего страшного, данна Констанца. Это кое-где лопнула молодая кожа. Вам надо бы поберечься.

Констанца усмехнулась, но вслух сказала: — я вам очень благодарна, данн Хоррш. После вашей мази мне сразу стало легче.

Вскоре она осталась одна. Сон не шёл. Побаливала спина, а грустные мысли окончательно развеяли дремоту.