Констанца растерялась. О, Всеблагой! Как плохо быть женщиной! У неё нет денег, ей неоткуда ждать помощи, ей не скрыться от преследования его милости.

Ален внимательно наблюдал за ней. От него не ускользнули дрожащий подбородок и прикушенная нижняя губа, широко распахнутые глаза и отчаянное стремление сдержать слёзы. Он одобрительно подумал, что девочка не падает духом, не срывается в женскую истерику, а ищет выход. Но едва ли его найдёт. Он с иронией подумал, как права его матушка, пеняя ему на то, что он всегда ввяжется в историю, которая его не касается. Вслух сказал: — Констанца, если хочешь, ты можешь ехать со мной. Я еду в столицу. По прибытии я могу поселить тебя к своим родителям, а потом мы что-нибудь придумаем.

Он даже улыбнулся, видя какой неприкрытой радостью вспыхнули её глаза: — о, …Ален, спасибо вам! Если вы возьмёте меня с собой, я обещаю, что вы даже не заметите моего присутствия! — Внезапно она, сникнув, прошептала: — но ведь у меня совсем нет денег… Я, конечно, могу продать лошадь, но тогда мне не на чем будет ехать…

Нет, положительно, она ему нравилась! Вместе с наивностью и глупостью молодости, в девчонке проглядывали неплохие задатки. Другая на её месте охотно взвалила бы на его плечи все заботы о ней, и думать бы не думала о возникших проблемах.

— Констанца, давай, мы с тобой договоримся. Я оплачиваю все наши расходы, а потом, когда ты найдёшь в столице работу, ты постепенно со мной расплатишься. Договорились?

Как обрадовалась девочка! А глазки у неё очень живые, выразительные. В них легко можно прочитать все её мысли и чувства.

— Ален, пожалуйста, поверьте, я обязательно с вами расплачусь! Только вот… — она смущённо улыбнулась, — найдёте ли вы столько денег, чтобы платить за двоих…

Ну да, видок — то у него ещё тот. — Не беспокойся, мы будем очень экономны.

Она согласно кивнула головой, а спаситель встал из-за стола и направился к стойке, за которой на высоком табурете восседал хозяин таверны. Переговорив о чём-то с Линдсеем, спаситель вернулся к столу, скомандовал: — пошли! — И, не оборачиваясь, двинулся к лестнице. Констанца поплелась за ним. Пройдя в конец коридора, он открыл ключом дверь и, пропустив девушку вперёд, вошёл сам. Она услышала, как сзади щёлкнул замок и внутренне сжалась. Наёмник, конечно, заступился за неё, но неизвестно, что у него на уме. Он поймал её опасливый взгляд и подумал, что девочка итак напугана, а он ведёт себя просто по-хамски. Ален мягко сказал: — Констанца, пока ты со мной, тебе нечего бояться. Но я очень устал и мне надо немного поспать. Я планировал ещё вымыться, но к моему великому сожалению, времени совершенно нет. Так что сейчас я ложусь. Ты можешь тоже прилечь на эту же кровать, места нам хватит. Ближе к вечеру мы уедем. Линдсей всё подготовит. Но сейчас — спать! — С этими словами он, кое — как стянув сапоги, упал на кровать. Лёжа на животе, с закрытыми глазами передвинулся ближе к стенке. Спустя минуту он уже спал.

Констанца присела на стул и осмотрела комнату, куда привёл её Ален. Эта была чуть больше той, что занимала она сама, да кровать была двуспальной.

Мужчина дышал ровно и глубоко, лицо расслабилось, и Констанца подумала, что он выглядит почти красивым. Густые чёрные брови почти срослись на переносице, грязные волосы выбились из завязанного хвоста и падают на гладкий лоб, ровный нос, твёрдо сжатые губы. Она продолжала рассматривать его, отмечая невысокий рост, худобу и отпечаток крайней степени усталости, лежащей на нём. Падая на кровать, он неловко подвернул под себя руку, да так и уснул. Констанца подумала, что он обязательно её отлежит, и потом по руке будут бегать противные мурашки. В комнате стало прохладно, и она заметила, как наёмник поёжился, но не проснулся. Она встала, тихо сняла с вешалки

потёртый зимний плащ и осторожно его укрыла. Он сразу расслабился, вытянул из-под себя подвёрнутую руку. Посидев немного, Констанца тоже решила прилечь. Она нерешительно легла на бок, спиной к мужчине, и потянула на себя полу плаща. Сквозь сон он услышал её, обнял, подвинув к себе и уткнувшись лицом ей в затылок. Наёмник был грязным и вонючим, но Констанца с удивлением поняла, что совершенно успокоилась и мужчина, мерно дышащий ей в волосы, не вызывает отвращения, а наоборот, глубоко ей симпатичен.

Глава 9.

Его милость был вне себя. Со сдерживаемым бешенством он смотрел на Крома, не смеющего поднять на хозяина глаза.

— Значит, вы просто уехали и оставили её в таверне??

— Ваша милость, там был ведьмак. Он превратил наше оружие в ржавую пыль. Мы ничего не могли сделать.

Ржавые обломки мечей валялись на ковре посредине кабинета. Лорд Нежин в гневе пнул их ногой. — От вас не требовалось нападать на него с оружием!! Чтоб Мрачный Косарь и все его нечистики побрали вас, дармоедов! Если бы вы вели себя вежливо с ним и девушкой, она уже была бы здесь! А ты, наверняка, тащил её и угрожал плетью! Он вынужден был вмешаться, болван ты этакий! — Он помолчал, собираясь с мыслями: — что было дальше, рассказывай, пока я не приказал выпороть тебя!

Кром поёжился: — мы, Ваша милость, на следующий день опять в таверну пришли, а хозяин, наглый такой, вначале вообще не хотел разговаривать. Я его малость припугнул, ну, он и сказал, что девушка и ведьмак ушли, а куда — он не знает. Я думал, они так, по городу шляются, вернутся к вечеру, у городских-то ворот все кареты осматривают и всадников проверяют, чтобы, значит, девчонка в мужской одежде не проскочила. Градоправитель-то распорядился, я на вас сослался. Но они так и не появились. Городские стражники потом сказали, что через ворота всего четыре кареты проехало, а остальные всё подводы были. Рыбу везли, мясо…, крупу какую-то. — Кром замолчал, подобострастно глядя на хозяина.