Наружный осмотр трупа неожиданностей не принес. Все ровно так, как ожидалось. Я методично срезала с тела одежду и подозрительно знакомый медальон (где же я такой видела?), поместила в отдельный контейнер, а когда сделала первый надрез на грудной клетке, лампа над головой вдруг замерцала. Вспышка, еще одна — и темнота. Не абсолютная, все же время чуть за полдень, но из-за низких черных туч казалось, что уже сумерки. Тусклого света хватило, чтобы разглядеть, как труп дернулся и сел. Коллега взвизгнул и отскочил к стене.

Оживший мертвец открыл глаза. Налитый кровью взгляд остановился на мне. Труп пытался дышать, и в разрезе жутковато шевелились ребра. Ритмично сходились и расходились края раны на шее. Вот дрогнули в оскале губы…

— Темнота лучше! — прохрипел он.

В столе есть свечи, только вряд ли буйный покойник будет покорно ждать, пока я их зажгу. Проклятье, но как?! Я сделала все по инструкции, с охранными знаками, и стационарную защиту совсем недавно обновляла. Труп никак не мог встать. Только его теория не волновала. Он деловито огляделся и безошибочно остановил взгляд на вжавшемся в стенку докторе Храни. Еще бы, меня так просто не сожрешь, а коллега только тихо поскуливал. Хоть краниотом прихватил бы для самообороны!

Самоубийца хищно растопырил пальцы, заелозил ногами — привыкая к непокорному, мертвому телу — и попытался сползти с секционного стола.

Хель, меня не учили ничему подобному! По всем канонам господин Магнус должен был смирненько лежать и дожидаться погребения. На решение оставалась пара мгновений. Так, нужно холодное железо, что-нибудь с острым концом, чтобы воткнуть в тело. Как назло, в прозекторской заостренных инструментов почти нет, слишком велик риск пораниться. А скальпель жалко. Разве что…

Я решилась: цапнула со стола иглу и метнулась вперед. Вонзила ее в ороговевшую пятку. Труп взвизгнул и дернул ногой.

— Свет! — рявкнула я так, что в ушах зазвенело. Начертила скальпелем прямо в воздухе несколько рун. — Лучше — свет. А ты покойник. Мертвое не может ожить!

От души плеснула силой — так, что от моих пальцев через иглу словно прошиб разряд тока. Труп закачался, поднес руку в располосованному горлу, посмотрел на окровавленные пальцы. Округлил глаза. Ни дать, ни взять, — потрясенная школьница. И завалился набок.

Одновременно вспыхнула лампа. Я прикрыла глаза рукой от яркого света. А у доктора Храни вдруг прорезался голос. Коллега орал так, что уже через минуту примчались взмыленные охранники. А следом, отодвинув «шкафов» в форме, в морг заглянул лично господин Корп.

— Что? — коротко спросил он, нахмурив брови. Ему никто не ответил, и начальник повторил с нажимом: — Что здесь происходит?

— Ничего, — выговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всего лишь буйный труп.

Полицейские схватились за револьверы (можно подумать, они им помогут) и попытались заслонить собой начальство. Покойник притворялся самым обычным мертвецом. Тихим. Ворон нетерпеливо отстранил ретивых охранников.

— Значит, убийство? — проронил он тяжело.

Общеизвестное заблуждение, что покой не находят те, кто хочет отомстить своим убийцам или те, кого специально подняли. Последнее уже ближе к действительности.

— Нет, — возразила я. — Он сам себя пырнул.

— Уверена? — господин Корп прищурил темные, похожие на угли, глаза. — А вы, доктор Храни, что думаете?

Коллега выглядел жалко, хоть и пытался расправить плечи.

— Д-думаю, — пролепетал он дрожащим голосом.

Я хмыкнула. Специалист!

— Взгляните, — позвала я и (признаю, не без внутреннего трепета) ткнула пальцем в труп. — Горло не пробили, а перерезали. Даже практически перепилили. Никаких кровоподтеков на шее, крови и частиц кожи под ногтями, сбитых костяшек и прочих следов сопротивления. Хотя все эти порезы, определенно, прижизненные. И вот тут…

— Верю! — перебил господин Корп. — Это вы коллеге покажите, доктор. — он оглянулся на охрану и коротко скомандовал: — Вон!

Грохоча сапогами, они толпой выскочили в коридор. Следом бочком-бочком выбрался позеленевший доктор Храни. Ворон дождался, пока закроется дверь, и продолжил похолодевшим тоном:

— Тогда объясни мне, Проводник мертвых, почему у тебя трупы не лежат спокойно? А? Плохо работаешь?

Я сжала губы. Можно подумать, я сама этого Магнуса подняла!

— Потому что он — самоубийца, — объяснила я сухо. — И убийца. Еще и под заклятием.

Ворон почесал бровь.

— Поясни.

— Да что тут объяснять? — вздохнула я. — Помните убийства скоге?

Он тут же кивнул. Да уж, забудешь такое. Эринг ведь наверняка все уши дяде прожужжал.

А я сказала, тщательно подбирая слова: