— Ты так много ездил по Этне, — заговорила она кротко, — тебе, вероятно, приходилось бывать в Джеле?

Кавальере взглянул на нее и, казалось, старался припомнить:

— Джела, Джела?

— Джела — маленькое селение в сотню домов и лежит оно с южной стороны у подножья Монте-Киаро, — продолжала донна Микаэла с самым невинным видом. — Оно лежит между Симето и горой, и река часто заливает улицу Джелы, так что не всегда там можно выбрать сухое местечко, чтобы пройти. Во время последнего землетрясения обваливалась крыша церкви, и ее не могли отстроить заново — так бедно население Джелы. Ты правда ничего не слыхал о Джеле?

Кавальере Пальмери отвечал с неподражаемым спокойствием:

— Я произвожу свои исследования на горе. Мне и в голову не приходило искать в Джеле виллу великого философа.

— Но Джела очень интересное местечко, — настойчиво продолжала донна Микаэла. — Там нет отдельных помещений для скота. Свиньи живут в нижнем этаже, люди — лестницей выше. И кроме того в Джеле неимоверное количество свиней. Им живется там лучше, чем людям, потому что народ там почти весь болен. Там вечно страдают лихорадками, и малярия никогда не прекращается. Там так сыро, что погреба почти всегда залиты водой, и болотный туман расстилается по земле каждую ночь. В Джеле нет ни лавок, ни полиции, ни почты, ни доктора, ни аптеки. Шестьсот человек живут там одичалые и разбитые. Да, так ты ничего не слыхал о Джеле? — Она с изумлением глядела на него,

Кавальере Пальмери покачал головой.

— Да, мне приходилось слышать это название.

Донна Микаэла испытующе посмотрела на отца. Потом она быстро наклонилась к нему и вынула из кармана маленький кривой нож, какой употребляют обыкновенно для подрезывания винограда.

— Бедный Эмпедокл, — сказала она и вдруг все лицо ее озарилось шаловливой улыбкой. — Воображаешь, что вознесся к богам, а Этна выбрасывает твою сандалию!

Кавальере Пальмери съежился, как бы услышав выстрел.

— Микаэла, — произнес он растерянно, как человек, который не знает, чем он может защитить себя.

Но она снова заговорила серьезно и невинно.

— Мне рассказывали, — говорила она, — что несколько лет тому назад Джела едва не погибла. Все жители ее занимаются виноделием, но на виноградник напала филоксера, и население едва не умерло с голода. Тогда земледельческое общество послало им американские ростки, которых не пожирает филоксера. Жители Джелы посадили их, но растения погибли. Разве народ в Джеле умел ухаживать за американскими лозами? Ну, тогда к ним явился один человек и научил их.

— Микаэла, — жалобно простонал он.

Донна Микаэла нашла, что отцу ее нанесено уже достаточно сильное поражение; но она продолжала, делая вид, что ничего не замечает.

— Пришел один человек, — произнесла она с сильным ударением, — который выписал новые растения и начал их сажать в их виноградник. Народ смеялся над ним и говорил, что он старается по-пустому. Но его растения выросли, окрепли и не погибли. И он спас Джелу!

— Я совсем же нахожу эту историю интересной, Микаэла, — сказал кавальере Пальмери, стараясь перебить ее.

— Она настолько же занимательна, как и изыскание древностей, — спокойно заметила она. — Но послушай, что я тебе скажу: один раз я вошла к тебе в комнату, чтобы взять книгу об изыскании древностей, и тут я нашла, что все полки завалены книгами о филоксере, разведении виноградников и виноделии.

Кавальере вертелся на стуле, как червяк, пойманный на булавку.

— Замолчи, замолчи! — тихо просил он.

Он был потрясен сильнее, чем когда его обвиняли воровстве.

Но в ее глазах снова загорелась веселая шаловливость.

— Иногда я просматриваю адреса твоих писем, — продолжала она. — Мне хотелось знать, с какими учеными ты переписываешься. И я очень удивлялась, что все они адресованы президентам и секретарям земледельческих обществ.

Кавальере Пальмери не был в состоянии произнести ни слова. Донна Микаэла торжествовала, видя его таким беспомощным.

Она смотрела ему прямо в глаза.

— Я не думаю, чтобы Доменико умел узнавать развалины, — многозначительно сказала она. — Но вот грязные ребятишки в Джеле привыкли играть с ним и кормить его травой. Доменико считается чуть ли не божеством в Джеле, не говоря уже об его…

Кавальере Пальмери словно что-то вдруг вспомнил.

— А твоя железная дорога, — сказал он, — что ты о ней говорила? Пожалуй, мне завтра можно будет взглянуть на нее!

Но донна Микаэла не слушала его. Она вынула портмонэ.

— У меня есть фальшивая старинная монета, — сказала она. — Я купила ее, чтобы показать Доменико. Он наверное начнет фыркать!

— Послушай же, дитя!

Она не откликнулась на его попытку умилостивить ее. Теперь сила была на ее стороне. Теперь для примирения мало было ласковых слов.