Но вдруг шёпот пробежал по толпе. Из-за поворота реки появился высокий корабль, весь украшенный резьбой и позолотой. На солнце рдели и пылали паруса из красного шёлка. Среди неповоротливых, грузных купеческих барж и кораблей он казался лёгким и воздушным, как облако.

— Это принцесса! Это шведская принцесса! — раздались ликующие возгласы со всех сторон.

Женщины поспешили подняться на мост, мужчины и мальчишки прыгали в лодки и карабкались на крыши. Всем хотелось посмотреть на прекрасную Ингегерд.

Корабль плавно подошёл к пристани, и все наконец увидели принцессу, стоящую на палубе корабля.

Её золотистые волосы, всё затмевая, блестели на солнце. Глаза могли поспорить с голубизной неба. Она улыбалась с такой лаской и нежностью, что, казалось, в Кунгахеллу возвратилось лето, во всей своей красоте и великолепии.

Когда король Олав увидел свою невесту, такую гордую и прелестную, его лицо просветлело от радости и в сердце зажглось нежное чувство.

Цветы уже осыпались, и потому молодые девушки принялись срывать ярко-жёлтую листву с деревьев и бросать её на пристань, раскидывать по улице, где должна была пройти принцесса. Они спешили украсить свои дома гроздьями блестящей спелой рябины и тёмно-багряными листьями клёна.

Астрид видела народ, со всех сторон бегущий на пристань, видела короля Олава. Он стоял в тяжёлых шитых золотом одеждах, окружённый вассалами и благородными рыцарями. Его глаза сияли, и он поднял руку, приветствуя её.

И Астрид забыла всё, в чём она должна была повиниться и покаяться королю. Она забыла, что имя её не Ингегерд. Одно желание завладело её душой: стать женой короля Олава.

И вот на третий день, под звон колоколов, была торжественно сыграна свадьба. Все любовались красавицей-невестой, а Астрид втайне радовалась, что знатные гости уже разъехались, все, кто знали в лицо принцессу Ингегерд, и никто не может схватить её за руку и обвинить в том, что она всего лишь самозванка, присвоившая себе чужое имя и счастье.

Сразу же после свадьбы наступили погожие тёплые дни. Мшистые холмики на болотах зазеленели, как бархат. Среди опавшей листвы поднялись тонкие стрелки травы. А в королевском саду распустились последние сорта роз, те, что обычно не успевают расцвести, схваченные морозом.

В один из воскресных дней король Олав и его вассалы собрались в пиршественном зале. По правую руку от короля, на подушках из красного шёлка, сидела его прекрасная супруга. Король любовался её милым лицом и, не отрываясь, глядел в её лучистые глаза, где вспыхивали сине-голубые искры. А когда Астрид заговорила, король Олав опустил голову, чтобы только наслаждаться звуками её певучего голоса.

Король Олав был искусным резчиком по дереву. И вот, заслушавшись нежных речей королевы, он в задумчивости взял нож и принялся вырезать прямо по краю стола узор из дубовых листьев. Все вассалы и слуги с беспокойством следили за ним. Они понимали, что король Олав забыл, что сегодня воскресенье. В этот святой день считается грехом всякая работа, даже если это была всего-навсего гирлянда из дубовых листьев, вырезанная по дереву. Рыцари растерянно переглядывались, но никто из них не осмелился остановить короля.

Наконец друг короля, Бьёрн с Тюленьего острова, решился заговорить.

— Какой завтра день, Симон? — спросил он как бы между прочим, обращаясь к своему юному оруженосцу.

— Завтра понедельник, — ответил Симон испуганно и громко. Король поднял голову и пристально взглянул на юношу, в смущении теребившего полу кафтана.

— Вот оно что! Так ты говоришь, что завтра понедельник…

И, не прибавив больше ни слова, король собрал в руку все обрезки дерева и подошёл к очагу. Король Олав взял раскалённый уголь и положил его себе на ладонь. Он стоял неподвижно и глядел, как пылают у него на ладони сухие стружки и как почернела обожжённая кожа. Все воины радовались и гордились своим повелителем. Только молодая королева вскочила с места, побледнела и пошатнулась. Она, наверное, упала бы, но её верная служанка Элина успела подхватить свою госпожу.

“Как же строго он будет судить меня, если откроется мой обман, когда он столь беспощаден к себе за такой малый проступок” — с замиранием сердца подумала Астрид.

Случилось так, что Акэ из Гендарикэ смертельно заболел, проезжая на своей ладье мимо Кунгахеллы. С минуты на минуту ждали его кончины, потому что он весь покрылся гнойными язвами, не принимал ни воды, ни пищи, и лицо его стало серым, как глина.

— Акэ, ты слышишь меня? — окликнул Людольф, его друг, наклоняясь над ним. — Очнись! Мы в Кунгахелле, во владениях короля Олава. Господь даровал ему чудесную силу за его святую жизнь. Умоли короля прийти и возложить на тебя руки. Он исцелит тебя, не сомневайся. Это наша последняя надежда.

— Как я могу просить у него помощи? — не открывая глаз, еле слышно простонал Акэ. — Горе мне! Я убил его названого брата Реора Белого. Король Олав придёт сюда только для того, чтобы вонзить в меня меч…

Не в силах найти себе места от горя и тоски, Людольф сошёл с корабля и без цели побрёл вдоль берега.

По дороге он встретил молодую королеву. Она ходила в лес за орехами и сейчас шла ему навстречу, беспечно смеясь и болтая со своими служанками.

Людольф почтительно приветствовал королеву, и не мог скрыть от неё своей печали.