— Парусъ долой!

Стражникъ боязливо оглянулся, выжидая приказаній рулевого, но инспекторъ тотчасъ же повторилъ приказаніе и такъ внушительно, что парусъ упалъ.

Теперь закричалъ надзиратель:

— Что за дьяволъ командуетъ здсь въ моей лодк?

— Я, — отвтилъ инспекторъ.

И онъ обратился съ новымъ приказаніемъ къ обоимъ стражникамъ.

— Долой весла!

Весла тотчасъ были убраны. Лодка нсколько разъ зачерпнула воды, такъ какъ надзиратель, разсердившись, выпустилъ руль изъ рукъ.

— Садитесь сами на руль!

Инспекторъ тотчасъ занялъ его мсто, и руль оказался у него въ рукахъ раньше, чмъ рулевой усплъ выругаться.

Лайковая перчатка сразу лопнула по шву большого пальца, но лодка ровно пошла впередъ. Надзиратель, усмхаясь себ въ усъ, взялъ въ руки весло, чтобы, если понадобится, быстро повернуть лодку, какъ слдуетъ.

Инспектору некогда было считаться съ недоврчивымъ морякомъ, онъ напряженно вглядывался въ сторону втра. Скоро онъ научился различать простыя волны съ равными промежутками длиною въ метръ отъ волнъ съ крутымъ паденіемъ, принесенныхъ втромъ. Бросивъ взглядъ назадъ, одъ быстро сообразилъ, какъ сильно относитъ лодку теченіемъ и втромъ, и сразу понялъ, какого онъ долженъ держаться направленія, чтобы не миновать Восточной шхеры. Надзиратель давно уже старался поймать черный, горящій взглядъ инспектора, чтобы тотъ замтилъ его улыбку, но это ему не удавалось. Эти глаза какъ будто хотли остаться чистыми, избгая всего, что могло бы осквернить или смутить ихъ. Надзиратель, смущенный и растерянный, пытался еще нсколько разъ обратить на себя вниманіе инспектора, но потомъ самъ сталъ слдить за маневрами лодки.

Солнце спустилось къ горизонту, и волны были теперь пурпурно-черныя снизу и темно-зеленыя сверху. Гребни волнъ отливали зеленымъ цвтомъ травы, а пна шумла, бурлила и сверкала на солнц, какъ красное шампанское. Лодка то тонула въ тняхъ заката, то вдругъ выбрасывалась на гребень волны, и тогда четыре лица на мгновеніе озарялись свтомъ заката, чтобы вслдъ за тмъ снова погаснуть.

Не вс волны падали и разбивались: нкоторыя качали лодку, поднимали ее и понемногу двигали впередъ.

Маленькій господинъ у руля всякій разъ заране старался угадать, когда придетъ большой валъ: слегка нажимая на руль, онъ то задерживалъ ходъ лодки, то отводилъ ее назадъ или проносился мимо страшной зеленой стны, которая неумолимо наступала на него, грозя обрушить свой сводъ на лодку.

Въ дйствительности, со снятіемъ паруса, опасность не уменьшилась, такъ какъ движущая сила стала незначительной, а подъемной силы паруса не было.

Надзиратель, пораженный ловкими маневрами лодки, не могъ прійти въ себя отъ изумленія. Онъ наблюдалъ за быстрой смной выраженій на блдномъ лиц, за движеніемъ черныхъ глазъ, которые, повидимому, были заняты сложнйшими разсчетами. Чтобы не казаться лишнимъ, онъ взялся за весло и ршилъ, что уже пора ему добровольно выразить свое удивленіе, — вдь хуже, если оно будетъ у него вынуждено.

— Ну, вы, должно быть, на мор бывали!

Инспекторъ былъ слишкомъ занятъ своимъ дломъ, а кром того, не желалъ волноваться, чтобы въ минуту непредвиднной слабости не поддаться показному смущенію великана, и потому ничего не отвтилъ.

Его правая перчатка вся уже разорвалась вдоль большого пальца, и браслетъ соскользнулъ внизъ. Когда погасло пламя на гребняхъ волнъ и заря померкла, онъ вытащилъ лвой рукой монокль, бросилъ его въ правый глазъ и сталъ пристально всматриваться по сторонамъ, какъ бы желая увидть землю тамъ, гд совсмъ ничего не было видно. Потомъ онъ порывисто спросилъ:

— Нтъ маяка на Восточныхъ шхерахъ?

— Къ сожалнію, нтъ, — отвтилъ надзиратель.

— Мели есть?

— Нтъ, везд чисто.

— А видны маяки Ландсурта и Сандгамна?

— Сандгамнскiй слабо, лучше Ландсуртскій.

— Сидите только смирно на своихъ мстахъ, и тогда мы подемъ какъ слдуетъ, — закончилъ инспекторъ, очевидно соединяя въ одно геометрическое построеніе три головы сидвшихъ около него людей и нсколько неподвижныхъ точекъ на горизонт.

Стали собираться, тучи и майскія сумерки смнились полутьмой.

Лодка качалась въ какомъ-то тонкомъ, но непрозрачномъ веществ. Волны подымались черными тнями на полутемномъ фон неба. Он то прятали головы подъ лодкой, то бросались на спину, снова подымались по другую сторону и, наконецъ, разсыпались.

Теперь было трудне отличить друга отъ врага, и всякіе разсчеты становились запутанне. Съ подвтренной стороны работало два весла и съ навтренной одно. Только прилагая больше или меньше силы въ нужный моментъ, можно было держать лодку въ равновсіи.

Инспекторъ въ темнот уже не различалъ ничего, кром двухъ маяковъ на свер и юг, и потому долженъ былъ напрягать свой слухъ вмсто зрнія. Однако, не усплъ онъ пріучиться различать стонъ и шипніе буруна отъ шума поднимаемыхъ втромъ валовъ какъ, вдругъ лодка зачерпнула воды. Онъ принужденъ былъ спасать свои изящные штиблеты, поставивъ ноги на скамейку.

Инспекторъ занялся изученіемъ гармоніи волнъ. Но скорости темпа онъ опредлялъ приближеніе опасности. Правое ухо давало ему знать, когда втеръ становился сильне и выше вздымалъ бурволны.

Его обостренныя чувства создавали импровизированные морскіе и метеорологическіе инструменты, которые связаны проводами съ батареей головного мозга, скрытой подъ смшной маленькой шляпой и хохолкомъ черныхъ волосъ.

Стражники заволновались, замтивъ воду въ лодк, но успокоились, когда увидли, что лодка продолжаетъ итти впередъ. При каждой команд вправо или влво они уже знали, какъ имъ надо дйствовать.