Тем временем Владимир выпорхнул из засаленного подвала пельменной, больше напоминающей грязную гробницу(к слову, там совсем недавно проводились поминки, что делает сравнение более разноплановым), пересохшими губами схватил глоток чистого воздуха ночи и побежал в сторону обшарпанной пристани. Полицейские, вероятнее всего, даже не вышли из той пельменной, но вид сделали все: завсегдатаи бара показали как они ненавидят ублюдка, но никто из них даже не поднялся, чтобы его остановить; барменша вопила настолько громко, что, кажется, если бы ее голос не сел от постоянного курения дешевого табака, то разбилась бы пара бокалов, но тоже не стала останавливать Владимира; полицейские даже не ста…

Пропустив вырванные страницы Плодорьева встречала фраза «Мохнатый ублюдок мертв». Подумав, он решил что разворачивать страницы из комка для трясогузки, читать все предшествующее этой строчке- глупо и грязно, удел желтой прессы, бабушек с лавки и прочих пронырливых рыл, которые живут только чужой жизнью, утратив контроль над собственной. Но это было лишь спешным предположением, вырванным из контекста, дальнейшие слова утешили Плодорьева:

«Мохнатый ублюдок мертв. Владимир же только начинает собственную жизнь»,- произнес Владимир сонным голосом, поднявшись с уложенной наземь куртки. Он размял шею и сделал глубокий вдох прохладного воздуха.

Рекламные слоганы рикошетили от стен дряблого города, один из них был хорошо знаком Владимиру : «Пусть ваш ребенок возродится в лучшей жизни- центр абортов «Феникс». Глупый текст ассоциировался с другой рекламой, которую он услышал минутой ранее, проходя по застеленным песочной пылью ступенькам высокой горы, ведущей к мавзолею: «Темные очки из-за бугра спасут зрачки от бога Ра. Солнцезащитные очки Fernande, выполненные по итальянским технологиям…»,- Владимир остановил свое внимание на уютной лавочке, его спина сильно болела после ночи на холодном бетоне набережной. Возле деревянной лавки валялись листы, пожелтевшие от пива и солнца. Совершив небольшое усилие Владимир подобрал листы, больше похожие на папирусы, достал ручку и принялся рисовать на одном из них.

Увидев, как парень с порезом на шее пишет что-то на мерзком листе, мужчина средних лет подсел к Владимиру. Хрипловатый, но приятный голос начал беседу:

– Ты бы хоть побоялся, полиция то везде ходит в наше время. Или снова на цепь хочешь?- присаживаясь, сказал незнакомец.

– Я уже не знаю, чего хочу,- откладывая бумагу сказал Владимир.

– Красная?

– Будь черная- я бы здесь не сидел,- неохотно отвечал Владимир.

– Как попал? К кому?,- продолжал навязчивый незнакомец.

– Несколько дней назад. Проснулся уже на цепи у очередной юной пассии жирного мужика.

– Можно?- Спросил мужчина, протягивая руку к желтому листу с текстом.

Владимир кивнул.

На пожелтевшем листе черной пастой был нарисован лик Ленина в немесе, а под ним грубо нацарапано:

«Память умирает и перерождается, как великие империи».

– Ты память потерял?

– Тут все и так написано,- грубо ответил Владимир.

– Ты не очень-то общителен, давай поговорим на отвлеченные темы? Вот, например, бумажка у тебя с текстом, так?

– Слушай, я не очень хочу,- попытался сказать Владимир, но его перебили.

– А ты смог бы прочесть этот текст без знания языка?- перебил мужчина.

– Нет.

– Вот именно, потому что язык- это ключ. Ты этим ключом вскрываешь текст, читаешь его и начинаешь понимать. Но есть еще ключи. Ты слышал про Бенну?

– Это древнеегипетское подобие феникса, кажется. Тут реклама похожая, кстати,- начал говорить Владимир, но его снова перебил мужчина.