Шрифт:
– Поднимайся, вот так, поднимайся же,- тяжело дыша говорил мужчина, подтягивая Владимира к берегу,- ты замерз, пойдем к себе домой.
– Ты как здесь?- Тихо спросил очнувшийся Владимир, откашливая воду.
– Это не важно.
– Ты сказал "к себе"?- Перебивал мокрый путник.
– Да, видимо ты еще ничего не понял. Хорошо, тогда лучше думай что мы идем ко мне домой. Ко мне.
Владимир в мокрой одежде лежал на холодном бетоне. Солнце затирало следы своего пребывания на небе облаками, пока волны языками старательно облизывали бетонные плиты набережной. Полиция, толстый педофил и его юная девочка оставались за 300-400 метров отсюда, что невероятно успокаивало Владимира, проплывшего по течению вдоль заброшенного причала, и вытянутого мужчиной (появление его здесь было необъяснимым, но мало волновало Владимира. Казалось, будто он появляется и исчезает именно тогда, когда этого пожелает сам Владимир) из воды.
– Я сделал все, как ты сказал,- тяжело произнес Владимир,- Все изменилось? Нил снова разлился? Все уже расцветает? Людей больше не держат как псов?
– Да ничего не изменилось,- выдохнул мужчина,- мы забыли.
– Что забыли?
– Что ты не фараон. Ты тезка фараона,- хриплый голос сделал паузу,- да ты только не расстраивайся. Ты же хотел чтобы время остановилось?
– Думаешь остановилось? – С надеждой спросил Владимир – я же все таки хотя бы тезка фараона.
– Время для тебя остановится тогда, когда ты это решишь, Владимир,- улыбаясь, ответил мужчина.
Разбитая дорога казалась Владимиру крайне знакомой, но сильная усталость не давала сосредоточиться на собственной памяти. Они подошли к дому, поросшему грязными потеками, поднялись по ступенькам на третий этаж и Владимир обнаружил, что возле двери он один. Удивление застилалось усталостью и мохнатая мразь нащупала в кармане ключи, которыми открыла дверь. Знакомая дорога, знакомая дверь, знакомая квартира.
Владимир хотел подумать над этой чередой случайностей, но жадная усталость медленно проглатывала его в желудок сна. Из последних сил он достал ручку и выплеснул в желтые листы все, что запомнил после последнего провала в памяти. Пытаясь отрицать реальность произошедших событий, он черной гелиевой ручкой коснулся титульного листа и выцарапал название: