Ну, а главной причиной его особенно тяжелых дум было одно заклинание. Разумеется, принадлежало оно Певереллам. И было смертельным, жутким и запрещенным. Теоретически запрещенным, потому что Певереллы своих секретов не раскрывали и об этом жутковатом ритуале никто и не знал. Но запретили бы. Список ингредиентов для зелья пугал своей жестокостью. Певереллы собирали подобное столетиями в тех случаях, когда удавалось найти добровольца, побывать у постели умирающего или жестоко убить врага. Различные части тел, жуткие ингредиенты, все это хранилось в кладовой в подвале. Той части дома, которая не перестраивалась с момента основания мэнора. И все ингредиенты, которые могли понадобиться Джеймсу, там были.

Но он не мог ответить сам себе: готов ли он его использовать. Это ведь только кажется, что убить легко. А если знаешь, кого и как? Если делаешь это не в бою, где защищаешь себя, а хладнокровно и обыденно? Если ты прекрасно знаешь, что будут испытывать твои жертвы? Джеймс понимал, что рано или поздно он все же прибегнет к нему. Вот и пытался решить, настал ли тот момент, когда ждать больше терпения нет.

Есть такой вид ритуалов и заклинаний, которые не просто готовятся на крови. Они еще и полностью окутаны смертью. Именно они легли в основу страшных сказок как маглов, так и магов. Проклятья, которые варят в котле, добавляя кровь жертвы. Как таковой защиты от них нет. По крайней мере, Джеймс не мог представить, что может спасти от магии такого рода. Это ведь жертва. Жертва чему-то, что маглы бы назвали Дьяволом. Джеймс не знал, как это назвать. Но вряд ли у этого есть имя или физическое воплощение. Играть с этим опасно, если не завершил варку зелья, то жертвой станешь ты сам. Если завершил, то твоих врагов ждет жуткая и болезненная смерть. И это не тот тип колдовства, когда можно не заметить последствий. В книгах значилось, что маг, творящий подобное, будет знать, когда проклятье закончит свое дело. Оно питается магией вызвавшего, поэтому абстрагироваться от подобного просто невозможно.

А еще Джеймс был уверен, что в итоге Сириус прибегнет к чему-то похожему. Блэки, быть может, и были тем родом, которые не пользовались ничем подобным. Но при их любви к книгам и артефактам… А еще желание прикарманить одинокую и непонятую вещь… в общем, что-нибудь подобное в закромах Блэках точно найдется. Но вряд ли во всем мире существует род, кроме Певереллов, который бы так педантично подходил ко всевозможным темным ритуалам. Обретение бессмертия, продление жизни и наоборот – убийство противника на расстоянии. Все это было основным оружием некромантов. Ведь бойцы из них, на самом деле, обычно средние.

Джеймс сделал очередной круг и сел за стол. Открытая книга перед ним как раз и содержала данный ритуал. Да, Сириус однозначно в итоге использует что-то подобное. Но сколько можно всю полноту ответственности сбрасывать на друга? Джеймс чувствовал, что Сириус на самом деле его старше, он более зрелый в решениях и с большим вниманием относится вообще ко всему. А Поттеру же иногда казалось, что его слишком рано запихнули во взрослый мир. Он был вроде как готов, и даже мог вполне хорошо со всем этим справляться… но что поделать, если до сих пор с горящими глазами он покупает новые метлы. И с огромным удовольствием играет с сыновьями. Еще бы! У них такие крутые игрушки!

Отогнав от себя воспоминания, Джеймс вновь уставился в книгу. Он отмечал ингредиенты, которые нужно собирать. Как, например, чертополох на кладбище в облачную ночь. Лучше под дождем. Ничего мистического. Только чертов чертополох, собранный в темноте, без света звезд и луны. Гадость. Вот уж кладбища он точно никогда не полюбит. Вечно грязно, жутко, а еще его обостренное чутье на Магию Смерти вечно вопит о куче этой самой магии.

– Хмуришься? – Лили, оказывается, уже поднялась в его кабинет и теперь с усмешкой наблюдала за мужем.

Вообще Джеймс за столом – явление не частое. Он даже читать предпочитает ходя по кругу. В крайнем случае – приняв крайне странную позу и помахивая ногой или рукой. Он был просто доказательством существования вечного двигателя. Даже во сне постоянно ворочается. И младший их сын такой же. Старший более спокойный, хотя тоже тот еще непоседа.

– Мальчики уже спят? – попытался уйти от ответа Джеймс.

– Да, молоком напоила, сказку прочитала и успела удивиться, что ты еще не в спальне. Так почему хмуришься? – Лили сощурилась, рассматривая мужа – Что улыбаешься? Ты вообще не умеешь переводить тему. Отвечай.

– Ты такая красивая, когда злишься.

– Спасибо. Но попытка провальная.

Лили обошла стол и присела на подлокотник кресла, попутно взъерошив и так не особо опрятную шевелюру мужа. Джеймс ворчливо ответил:

– Ну вот почему именно мои эмоции являются всеобщим достоянием?

– Потому что ты совершенно не умеешь их скрывать. За что я тебя и люблю. И я все еще не услышала ответ на свой вопрос.

Джеймс с горечью улыбнулся, признавая свое поражение.

– Нашел одно заклинание, которое может нам кое-в-чем помочь. Но оно… ммм… плохое.

– Я так понимаю плохое – не значит криво работает? Если это действительно нам поможет. Хотя, оно кому-нибудь навредит?

– Иначе бы оно не было плохим.

– А эти кто-нибудь ведь плохие парни, не так ли?

– Может и нет. Но однозначно в лагере плохих.

– Тогда пошли к черту мораль. Я хочу жить долго и по возможности счастливо. В идеале без грустных воспоминаний о похоронах близких мне людей.

Джеймс вздохнул, усмехаясь. Когда дело касалось семьи и друзей, Лили становилась на редкость кровожадной. Она несколько смущалась, потому что это было характерной чертой Пруэттов. Для них не существовало правил, если нужно спасти близкого человека. Как и все, что принесла ей кровь Пруэттов, чувство это было совершенно неуправляемо. Абсолютно нормально для большинства аристократических семей. Особенно если в их предках затесался какой-нибудь магический народец. Все же представления о честности, праведности и морали у этих рас заметно отличаются от современных магловских норм. У Поттеров это проявляется еще в меньшей степени, они могут этим управлять.