И хлопнула дверью так, что фотографии на стене жалобно звякнули. Сириус устало и несколько раздраженно выдохнул. Положив перед собой лист пергамента, он начал писать письмо.

– Поработаешь немного? – поинтересовался он у Отто.

Феникс радостно курлыкнул, косясь хитрым глазом на Сириуса, и исчез в яркой вспышке. Но Меди была права. Сириус написал еще с десяток писем, и на все получал одинаковый ответ. Никто из почтенных магов не желал становиться Директором.

– А ты что думал? – ворчал Поллукс. – Во-первых, теперь Министерство тщательно следит за Хогвартсом, меняется программа, творится полная неразбериха. Не хватает учителей, помещений и образцов. А ты говоришь – спокойная работа для стареющего мага.

– А во-вторых?

– А во-вторых, Дамблдор может был и не самым лучшим директором с позиции родителей, а вот дети его обожали. И вы в том числе. Такую харизму сложно переплюнуть.

– Может ты пойдешь? – ухватился за последнюю соломинку Сириус.

– Я слишком стар для этого. Еще лет десять и я оставлю вас в покое.

– Можно вытребовать у Фламеля немного философского камня…

– Сам его пей. Я прожил интересную жизнь и хочу умереть как почтенный чистокровный маг. То есть старым и в окружении родственников, которые еще не мечтают меня убить. Так что Меди права. Принимай должность.

– Ну какой из меня директор?

– Да хватит тут сопли разводить. Сам хочешь. Так нечего сидеть и ждать особого знака. Уж если с прошлогодними проблемами разобрался, то как-нибудь сможешь совмещать и это.

Быть директором было непривычно. Профессор МакГонагалл согласилась помогать ему практическими советами, но сама категорически отказывалась занимать место Дамблдора. Столько лет проработать замом, а теперь отказываться… но что поделать. Клятву Сириус произносил перед самым началом занятий. Поэтому для многих студентов стало неожиданностью появление нового, весьма молодого директора.

К тому же вскоре ему стало значительно легче справляться с делами семьи. Беллс, переодевшись в магловские костюмы и отрезав длинные кудри, взялась за ведение семейных дел. Гоблины ее боготворили. Маги поначалу шептались. Незамужняя женщина, с ребенком, занимается неженским делом, да еще и одета неприлично… но пришлось смириться. Беллс курила тонкие сигареты, носила массивные перстни и ярко красила губы. Иногда выходила в магловский Лондон, где кружила голову случайным мужчинам. Столь резкая смена отношений к маглам отразилась и на атмосфере в семье.

– Если бы мне кто сказал, я бы его прокляла, – призналась Белла, когда от нее отбежала радостная Гермиона, – но я просто обожаю эту девчонку.

– Мама говорит, что она немного похожа на тебя, только без Блэковского безумия, – поделился страшной тайной Вальбурги Сириус.

Та тоже выделяла любопытную девочку. Гермиона была усидчива, с готовностью училась, не плакала и не жаловалась. Посадили за инструмент еще в пять лет? Так интересно же! Миссис Блэк рассказывает о магии рун? Глаза девочки горят еще ярче. Нужно соблюдать этикет всегда? Тогда давайте будем играть не в догонялки, а в расследования джентльменов. Все требования она воспринимала легко и с радостью превращала их в игру. У нее была лишь одна слабость – книги. Она получала наказания только за то, что опять зачиталась. В шесть лет ее избегали многие взрослые, но Вальбурга находила девочку перспективной, а Беллс забавной.

Летом перед поступлением старших на первый курс, все дома и мэноры занесло волной непрекращающихся соревнований. Мальчишки играли в камень-ножницы-бумага, соревновались на скорость бега, дальность прыжка, знанию стихов, скорости чтения. В самом разгаре была битва за факультеты. Даниэль, старший сын Северуса, хотел поступать на Слизерин, а Эридан – на Гриффиндор. Наверное, они бы разнесли какой-нибудь дом, если бы не ленивое замечание Гарри:

– Все равно ведь на Гриффиндор поступим.

– Почему это? – зло буркнул Даниэль.

– Потому что хотим держаться вместе, а Эри и я на распределении будем первыми. К тому же подземелья – это кошмар.

– Согласна, – вставила свое слово Гермиона, – мне не важен факультет, но жить под землей мне не охота.

Так и была поставлена точка в споре. И вся банда в составе пяти человек поступила на Гриффиндор. Сразу после них поступали Альтаир и дети Регулуса: Поллукс и Астра. Они не спорили. Подземелья их не пугали. Но вот на следующий год вновь разгорелся нешуточный спор. Мэтью Поттер и Вольф Сторм уговаривали Киллиана Принца выбрать Гриффиндор. И хотя Северус хватался за сердце, второй его сын тоже стал гриффиндорцем. А вот Селена и Мирида вновь нарушили традицию поступать на один факультет. Селена сразу отправилась на Хаффлпафф, чем вызвала хватание за сердце уже Вальбурги Блэк, а вот Мирида, просидев в шляпе около пятнадцати минут, смогла уговорить ее на Равенкло.

– Мне никогда не было так страшно, – призналась потом она Гермионе. – Представляешь, это старье хотело отправить меня на Слизерин. Но я не хотела!

– Кстати, почему? – удивилась четверокурсница Гермиона.

– Ты ведь никому не скажешь?

– Конечно нет, Мира.

– После того, как Астра рассказала, как классно засыпать под шум воды за окном, мне постоянно снились кошмары, что окно лопается и я там умираю. Жуть просто. Не люблю воду.

Мира не умела плавать. В отличие от ее мамы, которая любила летом окунуться в прохладное озеро, Мира воды боялась. Но не так панически, как если бы это была фобия. А как кошка. Если вода не в ванной и она ее принимать не собиралась, то вода отвратительна.