– Сеньорита?
– Я шагнул к решетке.
– Могу быть чем-нибудь полезен?

Она подняла голову, посмотрела на меня покрасневшими глазами. Симпатичная. Ростом мне чуть выше плеча.

– Джеронимо, - всхлипнула Вероника.
– Он ведь приходил, да? Прошу, скажите, мне очень важно отыскать его.

– Последним здесь был сеньор Рикардо, - сказал я.
– С тех пор я пребывал во мраке, пока не увидел вас.

Я прикусил язык, но было поздно. Двусмысленная фраза прозвучала. Теперь Вероника решит, что я с ней заигрываю, не воспринимаю всерьез, и еще больше расстроится.

Но она улыбнулась, отерла слезы рукавом.

– Сеньор Риверос, я прошу, будьте откровенны. Мой брат... Он совсем ребенок, а теперь, когда близится церемония, он вовсе неуправляем и легко может навредить себе. Скажите честно, он ведь приходил, со своими глупостями? Все эти ночные прыжки, теория ветра...

В ее голосе столько тепла к Джеронимо, что даже я, случайно оказавшийся на пути этого потока, согрелся и разомлел. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы сделать еще один шаг к решетке. Теперь между мной и Вероникой не больше полуметра.

– Совершенно не понимаю, о чем вы говорите, - признался я.
– Но что ему делать здесь?

Точно так же, как Джеронимо минуту назад, Вероника повесила голову, опустила плечи. Полная беззащитность перед судьбой.

– Я просто беспокоилась, - прошептала она.
– Как бы он глупостей не наделал. Эта церемония его пугает, а с утра, услышав о вашем прибытии, он вовсе пропал. Целый день за ним бегаю. Если он все же зайдет - скажите, что Вероника ищет его.

– Разумеется, - кивнул я.

– И еще... Скажите, что я не сержусь, хорошо?

– Обещаю и клянусь.

Она протянула руку. Грустная улыбка на влажном от слез лице. Я сделал последний шаг навстречу, коснулся ее ладони...

Большие грустные глаза вспыхнули, мои пальцы затрещали, будто зажатые в тиски. Страшная, неодолимая сила рванула меня вперед. Я врезался в решетку лицом и всем телом. Воздух со вскриком вышел из груди, брызнули искры из глаз.

В следующий миг я безуспешно попытался заорать, одновременно вдыхая. Вероника заломила правую руку, вынудила меня повернуться спиной к решетке.

– Слушай меня внимательно, урод!
– Должно быть, ей пришлось встать на цыпочки, чтобы направить голос мне в ухо.
– Я тебя одним движением убить могу, и все будут думать, что инфаркт.

Я успел совладать с ошеломлением и теперь, из чистого любопытства, попытался лягнуть назад. Повезло, нога прошла между прутьями, но Вероника, похоже, успела отодвинуться - удар пришелся в пустоту.

– Bastardo!* (*Ублюдок! (исп.))– прошипела она и нанесла удар сама - коленом в поясницу. Почки взорвались болью, вспыхнул плечевой сустав.
– Еще поиграешь, или успокоился?

Я молчал, в три ручья обливаясь потом. Свободная ладошка Вероники нырнула в карман моей куртки, вытащила скотч.

– Не приходил, значит? А это что такое?

– Семейная реликвия, - прохрипел я.

– Ну-ну. Коснешься пальчиком и прослезишься?

Вероника перехватила мое запястье другой рукой и обследовала правый карман.

– Ой, ну надо же!
– воскликнула она.
– Такой же фонарик, как у Джеронимо!

– Их выдают всем бесполезным инфантам*, ты разве не знала? (*Инфант - титул принцев и принцесс королевских домов Испании)

Стук и бряк - это на пол упали скотч и фонарик. Вероника, схватив меня за шиворот, толкнула, и тут же с силой дернула на себя. Если она пыталась протащить мою голову меж двумя прутами, чтобы наградить страстным поцелуем за великолепную шутку, то не преуспела. Зато я чуть не потерял сознание, о чем и поторопился уведомить Веронику, с удивлением, будто со стороны, внимая собственному голосу.

– Закрой рот и слушай, - перебила меня Вероника.
– Если он еще раз сюда придет, ты с ним вообще разговаривать не будешь, понял? Ни слова. Притворись глухонемым. Подросткам ни к чему разговаривать с мертвецами. Надеюсь на понимание.

Долбанув меня о решетку еще раз, она отпустила руку и нежно, любяще пнула по заднице. Я послушно рухнул лицом в пол и застыл без движения, пытаясь найти в своем идеальном мире место для трех очагов невыносимой боли: рука, голова и почки, перекрикивая друг друга, требовали внимания.

– Хорошо меня понял?
– холодно спросила Вероника.
– Если выясню, что понял плохо, вернусь с ключами.

– Может, лучше Кармен позовешь?
– пробубнил я, больше обращаясь к полу.
– С ней приятнее общаться, да и фигурка порельефней.