— В любом случае, они пройдут, — тут же заметила Аманда. — Скажи мне лучше, ты что-нибудь помнишь? Кто на тебя напал?

Уилл почесал затылок.

— Нет, госпожа Президент. А на меня нападали?

Спросил, хотя сам понимал: нападали на него. Сам он себе такой фонарь влепить не смог бы. Вопрос был лишь в том, кто удосужился одарить его таким ценным презентом.

— Мне откуда знать? — фыркнула Президент. — Может, ты поскользнулся на мокром кафеле и упал лицом вниз? На банановой кожуре какой-нибудь?

— Секундочку, — не стесняясь, прервал её Уилл, — а где я, собственно говоря, был?

Коллендж выпучила глаза от удивления. Потому что она ожидала услышать от Хранителя воображения любые слова, любые признания. Но только не этот вопрос.

— Что ты сказал? — ошеломлённо спросила она, а потом взорвалась: — Какого чёрта ты ничего не помнишь?!

Тот лишь пожал плечами. Аманда стала дышать глубже, пытаясь справиться с гневом.

— Мы увидимся позже, — сказала она наконец и отрубилась.

Уилл сидел в замешательстве. Потому как он на самом деле ничего не помнил. И уж тем более не понимал, чем эта его краткая амнезия так взбудоражила и вывела из себя Президента.

У него были лишь предположения по поводу случившегося. Вероятно, он был на выполнении какой-нибудь миссии. Судя по всему, она провалилась.

Уилл, разозлившись, хлопнул кулаком по столу. Потому что для него допустить провал было крайностью. Он никогда не позволял себе такое. А теперь вдруг это произошло.

Оставался лишь один вопрос: каким образом?

***

Аманда после разговора с Уиллом Хейлом уже и не ждала гостей, да и визитов никаких не планировалось, как в кабинете раздался звонок.

— Войдите, — резко приказала она. Дверь медленно отъехала, и внутрь вошёл Питер, держа в руках какую-то распечатку, которую с невозмутимым видом положил на стол перед лицом Президента. Он был бледен и твёрд. Даже волосы зализал, да так, что ни одна лишняя тёмная прядь не торчала. К чему?

— Что это? — бесцветно поинтересовалась Коллендж.

— Я выяснил, кто посодействовал тем Сотрудницам, — сухо ответил он. — Это был Алекс Раунд, Хранитель чувств.

— Сам выяснил? — В голосе Аманды слышались нотки недоверия.

— Как видите, я не так уж и беспомощен.

Президент хмыкнула и взяла принесённый им лист. То оказалось распечатанное досье Алекса Раунда. Конечно, он был одним из Подозреваемых, правда, степень его была крайне низка, что н могло Аманду не удивить. С какой же целью он направил Сотрудниц в сектор С?

— Я схожу и посмотрю его галлюцинацию. А ты передай, чтобы Хранителей уведомили об Удалении. Проведём церемонию сегодня же, — распорядилась мисс Коллендж.

Питер коротко кивнул и покинул кабинет, заломив руки за спиной. Она вышла следом за ним, не выпуская из рук копии досье.

— К слову, Уилл не справился со своей миссией, — понизив голос, поведала она. — Пока всё идёт в твою пользу. Можешь радоваться.

Питер даже не улыбнулся и проводил её каменным взглядом. От этой вести ему не становилось ни холодно, ни жарко, потому что он прекрасно понимал: всё шло в его пользу только в этот момент. А через какое-то время всё вновь должно было измениться. В худшую сторону.

Мисс Коллендж зашла в специальную комнату, отведённую под просмотры записей Золотой галлюцинации. Ввела на компьютере необходимые данные, подождала.

Теперь Аманда смотрела на придуманный Золотым Венцом мир глазами Алекса Раунда. Локация ему досталась классическая: поле, поросшее выцветшей травой, и небо, заполненное тяжёлыми тучами. Постепенно начался ливень, вороны стали летать низко-низко над землёй. Изображение стало расплывчатым: Алекс побежал, но вскоре упал и не смог встать. Трава закончилась, началось болото.

— Тебе не выбраться отсюда, — услышала Коллендж свой голос. Да уж, с годами он стал холоднее и резче. Так повлияли на неё все происходящие события.

— Ты действительно такой кретин, что поверил им?

Это был женский голос, но совершенно незнакомый. Ещё непонятно было, кто подразумевался под ними.

— Сам вырыл себе яму и попал в неприятности. Не стоило нас предавать.

Это вновь был голос Аманды, только теперь он вещал не из прошлого, а из очень близкого будущего. За что Президент любила Золотой Венец, так это за то, что он умел совмещать самые острые моменты из всех трёх составляющих времени — прошлого, настоящего и будущего. И сейчас она понимала: именно эти слова она должна была произнести перед Церемонией удаления. Даже если бы она и не думала о том, что надо это повторить, слово в слово, всё всё равно бы случилось так, как завещал Венец. В этом с ним поспорить было нельзя. Да и незачем.