– Сам знаю, что дурак, да уж больно Нечаев у нас кричит хорошо, так и хочется быстрее приказ исполнить. – Мы вместе рассмеялись и перекусили.

– Покемарь чуток, пойду, узнаю, дадут нам отдохнуть-то, или опять побежим? – Петя встал и, кивнув, вышел. А я взял и завалился на фрицевскую кровать, нехай ищут, если нужен буду, найдут.

Сколько прошло времени, не знаю. Но как-то даже выспался. Встав с кровати, надо же, сапоги кто-то с меня сдернул, вот молодцы, намотал портянки и влез в стоявшие возле кровати сапоги. Петруха наверняка расстарался, блин, вот ведь Человек, с большой буквы! На столе возле окна стояла банка тушенки и рядом, на клочке газеты лежал хлеб, да свежий, однако. Достал трофейный складной нож, в нем есть консервный нож, и вскрыл банку. Эх, жить – хорошо, а хорошо жить еще лучше. Схомячив почти полбуханки хлеба и вычистив корочкой банку, запил все это из фляги водой. Чего-то опять в сон потянуло, э, нет, пойду-ка командира поищу.

Лейтенант оказался этажом выше, что-то разглядывал в бинокль.

– Здравия желаю! – бодро отчеканил я.

– Чего орешь-то? Да и одни мы тут, не тянись. Как отдохнул?

– Замечательно, а сколько времени?

– Почти три часа дня, – посмотрев на часы, сказал командир.

– Ого, я чего, целых три часа спал и меня никто даже не пнул?

– Да пытались разбудить, да ты как покойник спал. Не шевелишься, не храпишь, вот и оставили в покое.

– Спасибо, товарищ лейтенант, большое человеческое спасибо, – искренне сказал я.

– Нам дали передышку, учли, что мы всю ночь воевали. Комполка по телефону благодарил за то, что домик тот, что ты взял, вовремя захватили.

– Ага, – скорчив рожу, киваю, – взял, да в одиночку полроты гансов смахнул, как крошки со стола, и сижу теперь как герой. Ты чего, лейтенант, очумел, что ли?

– Ладно, мы взяли, так что начальство довольно.

– Ну и слава богу, это же хорошо, когда начальство довольно, – улыбнулся я.

– Вторая рота нашего батальона пошла дальше, если захватят соседние дома, нам вообще хорошо будет. А у первого батальона плохо, они вокзал штурмуют, у них в батальоне ведь тоже уже далеко не полный состав, а гитлеровцы сидят основательно. Разведка у соседей ходила прошлой ночью, говорят, совсем там туго. Несколько раз с фашистами местами менялись. Тут вообще дальше легко не будет. Это сюда немцы большие силы не бросают, экономят, а в двух сотнях метров отсюда танки стоят, вот где сложно-то.

– Прорвемся, командир, не мы, так те, кто за нами пойдет. Всегда так было и всегда так и будет. Кто-то гибнет, кто-то прорывается и побеждает. Сейчас-то нам что делать?

– Курочкин сказал, что это ты немецкого офицера из снайперки положил?

– Да, с третьего выстрела. Потом пристрелялся и еще вроде нескольких «заземлил».

– Вот, а ты спрашиваешь, зачем я тетрадь веду и все про вас записываю. Ты себя слышишь? Откуда у тебя словечки такие, я так иногда тебя вообще не понимаю, как будто и не нашем языке говоришь.

– Извини, Леш, да сами как-то придумываются, я не специально.

– Ты за языком приглядывай, а то уже не я спрашивать буду, – предостерег меня взводный. – Винтовку с оптикой младший сержант Фоменко в полк отнес, но я тебе тут подарок приготовил, ты же говорил, что больно уж тебе хочется с прицелом пострелять.

– Было дело, да и правда интересно. С автомата строчишь-строчишь, попал, не попал, только гильзы звенят, а тут… – я многозначительно вскинул брови, – тут другое дело.

– Сейчас, подожди, – лейтеха вышел, а я сел на стул возле окна. Тут на столе лежала развернутая карта, точнее, командир обстановку зарисовывал. Поглядел, а хреновые у нас дела-то. Стоит фрицам ударить по нам с двух сторон и всё, ладно, если к переправе успеем свалить. Хотя я, конечно, не совсем точен, слева вроде наши соседи хорошо укрепились, вряд ли так просто их пройдут, но если фрицы танки подтянут, тогда да, тяжело будет.

– На, владей! – отвлек меня голос Нечаева. Развернувшись на стуле, уставился на командира.

– Блин, командир, вот это подарок! – я восхищенно вытаращил глаза. Взводный держал в руках немецкую винтовку с оптикой.

– Держи, говорю, чего глазами хлопаешь? Эту никто не заберет, я ее на взвод записал, теперь твое оружие.

– Слушай, командир, но я ведь не снайпер, этому учиться надо! – сомневаясь в своих возможностях, сказал я.

– Вот и учись, я тоже первый день в бою взводом командую, не плачу же!

– Как прикажешь, – взял винтовку в руки и стал разглядывать. – А где хозяин этого ствола?

– Ее в квартире наверху нашли, там же трупик свеженький, весь такой в пятнистой одежке, ботиночки хорошие, и головы почти нет, гранату кто-то кинул.

– Кто прибрал? – спросил я, понимая, что наши хрен пройдут мимо хороших вещей.

– Да разобрали кому что, только оружие принесли.

– Да, от ботиночек фрицевских и я бы не отказался, удобные они у немцев.

– Ну-ну, хватит тут нашу советскую обувь хаять, – улыбаясь, проговорил взводный. – Иди оружие осмотри, пристреляйся, патронов мы немецких много захватили.

– Да я вон ленту от МГ сейчас распотрошу себе в сидор, мне надолго хватит. – И я, подхватив винтовку, вышел из квартиры.

Не успев спуститься вниз, натолкнулся на Петруху.

– О, Сань, проснулся? – бодренько так спросил напарник.

– Да. Спасибо, брат, за еду, очень вовремя.

– Да ладно, я же понимаю, ты устал… – смущенно ответил Петя.

– Петь, ты чего? Вместе же воевали, чего ты меня все выделяешь? – И правда, чего-то Петро меня все хвалит и хвалит.

– Так ты вон как знатно воюешь! – продолжал петь дифирамбы напарник и прятал глаза от смущения.