Шрифт:
Для обслуги огромного хозяйства архиепископы держали свыше 250 человек: дьяков, подьячих, приставов, кузнецов, хлебников, поваров, портных, конюхов. Для вотчинного управления имелись приказы: вотчинный, казенный и судный…
Ничего пока не ведал об этом Иванка, ему и в голову не приходило, что владыка Давыд так сказочно богат. Да и останутся ли его богатства, когда Ростов любой недруг одолеет, ибо крепостица на ладан дышит. Святые отцы только о храмах пекутся, а о том, что ворог в одночасье всё может разорить и порушить, им и дела нет. И кой прок, что в городе сидит воевода? На что надеется?
Затем шли Ладанной улочкой. Здесь уже избы стояли на подклетях, с повалушами и светелками; каждый двор огорожен тыном. Народ тут степенный да благочинный: попы, пономари, дьячки, владычные служки.
Чем ближе к детинцу, тем шумней и многолюдней. Повсюду возы с товарами, купцы, стрельцы, нищие, блаженные во Христе [103] , скоморохи.
А вот и Вечевая площадь с торгом. Иванка, Сусанна и Настенка остановились и невольно залюбовались высоким белокаменным пятиглавым собором.
103
Блаженные во Христе — юродивые.
«Чуден храм, — подумал Иванка. — Никак, знатные мастера ставили. Воистину люди сказывают: Василий Блаженный да Успение Богородицы Русь украшают».
Торг оглушил зазывными выкриками. Торговали все: кузнецы, кожевники, гончары, древоделы, огородники, квасники, стрельцы, монахи, крестьяне, приехавшие из сел и деревенек. Тут же сновали объезжие головы [104] , приставы и земские ярыжки, цирюльники и походячие торговцы с лотками и коробами.
104
Объезжие головы — выборные посадские люди, смотревшие за порядком на улицах, слободах и площадях.
Пошли торговыми рядами: калачным, пирожным, москательным, сапожным, суконным, холщевым, красильным, солодовенным, овощным, мясным…
Настенка запросилась в рыбный ряд.
— Уж так солененького хочу!
Сусанна понимающе кивнула:
— Надо бы зайти, сынок.
Мужики и парни завалили лотки соленой, сушеной, вяленой и копченой рыбой. Тут же в дощатых чанах плавал и живец, только что доставленный с озера: судак, щука, карась, лещ, окунь, плотва…
— Налетай, православныя! Рыба коптец, с чаркой под огурец!
— Пироги из рыбы! Сам бы ел, да деньжонок надо!
Верткий, высоченный торговец ухватил длинной рукой Иванку за рукав армяка.
— Бери всю кадь. За два алтына отдам!
— Соленую рыбешку дай.
— Чего мало?
— Придет время — кадь возьму.
Настенка тотчас принялась за рыбину, а к торговцу подошел новый покупатель.
— Где ловил?
— Как где? — вытаращил глаза торговец. — Чай, одно у нас озеро.
— Но и ловы разные. Поди, под Ростовом сеть закидывал?
— Ну.
— А мне из Угожей надо. Там, бают, рыба жирней.
Угожане торговали с возов, меж коих сновал десятский из Таможенной избы: взимал пошлину — по деньге с кади рыбы.
Один из торговцев заупрямился:
— За что взимаешь, милай? Кадь-то пустая.
— А на дне?
— Всего пять судаков. Не ушли.
— Хитришь, борода. Дорогой продал.
— Вот те крест! Кому ж в дороге рыба надобна? Неправедно берешь.
— Неправедно?! — насупился десятский и грозно насел на мужика:
— На цареву слугу облыжные речи возводишь? Царев указ рушить! А ну, надувала, поворачивай оглобли!
Мужик сплюнул и полез в карман.
Получив пошлину, десятский тронулся дальше, а Иванка головой крутанул: свиреп «царев слуга!»
Супротив Успенского собора стояла церковь Спаса на Торгу или Спас Ружная. Она находилась среди торговых рядов и называлась так потому, что многие годы не имела прихожан, а источником ее существования была «руга» — пожертвования [105] .
105
Церковь была построена из дерева в 1206 году и во время набега Сапеги и Лисовского разграблена и сожжена. Около сорока лет это место пустовало, а в июле 1654 в Ростове разразилась «моровая язва», да такая сильная, что много людей умирало, и живые не успевали хоронить мертвых. Не зная, как бороться с эпидемией, ростовцы на денежные сборы построили на этом месте деревянный храм, но сильный пожар 1671 года вновь спалил церковь до основания. Каменная же церковь Спаса на Торгу построена на средства горожан в 1685 г. при митрополите Ионе Сысоевиче.
Подле храма секли батогами мужика. Дюжий рыжебородый кат [106] в алой, закатанной до локтей рубахе, стегал мужика по обнаженным икрам.
— За что его? — спросил Иванка.
— Земскому старосте задолжал. Другой день на правеже [107] стоит, ответил один из ростовцев.
Подскочил земский ярыжка. Поглазел, захихикал:
— Зять тестя лупцует, хе-хе!
Ростовцам не в новость, Иванке — в диковинку.
— Чего языком плетешь? Кой зять?
106
Кат — палач.
107
Правеж — править, взыскать. Ежедневное битье батогами несостоятельного должника, являвшееся средством принуждения к уплате долга. Чем больше был долг, тем длиннее срок правежа. В случае неуплаты долга по истечении срока правежа должники (за исключением служилых людей) отдавались в холопы истцу.