Шрифт:
И Полинка, набравшись смелости, принялась за рассказ. Третьяк участливо слушал, неотрывно любовался девушкой, и в то же время сердобольно (что с ним никогда не бывало) думал:
«Лихая же доля выпала Полинке. Сиротой осталась. Но беда ее, кажись, не надломила. Нрав у нее, знать, добрый и отзывчивый. Такая красна-девица была бы не только отменной рукодельницей, но и славной женой».
А на языке вертелся назойливый вопрос, и, после рассказа девушки, Третьяк не удержался и спросил:
— А лада у тебя есть?
— Нет, — смущенно потупила очи Полинка. — Тятенька, когда был жив, намеревался подобрать мне суженого из ремесленников слободы, да так и не успел.
— Выходит, ты ни с одним парнем не знакома, — с внутренним облечением произнес Третьяк. — Это же прекрасно, Полинушка.
— Не знаю… не знаю, воевода.
Третьяк поднялся, и вытянул из ларца колты [165] из драгоценных каменьев.
— Это тебе, Полинушка. Носи на здоровье.
165
Колты — женское украшение в виде подвесок.
— Мне?! — ахнула девушка и вовсе засмущалась. А затем подняла на воеводу свои чудесные глаза и молвила:
— Я не могу взять такой дорогой подарок. Что хозяева мои скажут, да и девушки из светелки? Нет, нет, воевода. Ты уж не серчай.
«А она не прижимистая, — с ублаготворением подумал Третьяк. — Другая бы с жадностью за колты вцепилась. И до чего ж славная девушка!»
— И впрямь не возьмешь?
— Не возьму, воевода, — твердым голосом произнесла Полинка.
— Нельзя отказываться, — улыбнулся Третьяк. — Это тебе моя мамка прислала. Помнишь, к тебе приходила?
— Мамка Никитишна прислала? — удивилась девушка. — Добрая старушка.
— От сердца чистого, Полинушка. За твои золотые руки и искусные изделья, кои поступили в мои хоромы. Так что, принимай подарок с легким сердцем.
— Благодарствую, — с низким поклоном тепло изронила Полинка и приняла колты. — Лепота-то какая, — любуясь ожерельем, добавила она.
— С мамкой выбирали. Всех именитых купцов объездили.
— Спасибо тебе, воевода, за выбор. Наглядеться не могу. Мне и во сне такое не могло погрезиться.
— Зело рад, Полинушка, что по нраву пришлись тебе колты. Зело рад!
Робость девушки заметно улетучилась, хотя присутствие воеводы ее по-прежнему волновало.
— Надень колты, Полинушка.
— А можно?
— Чудная же ты. Они ж теперь твои. Прикинь.
Полинка просунула через голову драгоценные подвески и украдкой вздохнула: жаль, что в горнице нет зеркальца, оно имеется только в светелке. Но Третьяк тотчас восхищенно произнес:
— Чудесно, Полинушка. Теперь от тебя глаз не оторвешь! Да такой красной девицы во всей Руси не сыскать.
Лицо Полинки вспыхнуло, она вновь жутко засмущалась.
А воеводе опять нестерпимо захотелось обнять девушку и поцеловать ее в уста. Но он с трудом сдержал себя. Не вспугнуть бы! Полинка хоть из простолюдинок, но цену себе знает. Пусть привыкнет к его посещением. А там, глядишь…
И Третьяк решил попрощаться:
— Пора мне, Полинушка. Может быть, я еще когда-нибудь к тебе наведаюсь. Не будешь меня пугаться?
— Теперь… теперь не буду, воевода, — ласково отозвалась Полинка.
И ее слова всего больше обрадовали Третьяка.
«Она будет моей! Будет!» — вихрем пронеслось у него в голове.
С того дня воевода дважды за неделю навещал Полинку и с каждым разом ощущал, что девушка всё больше привязывается к нему. И вот настал тот час, когда он нежно обнял свою ладушку, и та не отстранилась.
Полинка, не изведавшая первой любви, обрела ее в дальнейших встречах с воеводой. Она была счастлива. А Третьяк и вовсе потерял голову: ничего нет сладостней первой любви.
Полинка легко согласилась перейти в терем воеводы, только спросила:
— А как же Демьян Фролович? Я ж на него порядную подписала.
— С Курепой все улажено. Он в накладе не остался. Ныне у меня жить будешь, Полинушка.
— Златошвейкой?.. Я буду очень стараться, Третьяк Федорович.
С некоторых пор, привыкнув к воеводе, Полинка стала величать его по имени-отчеству.
— Почему ж златошвейкой? В жены тебя беру, Полинушка, в жены!
Девушка ушам своим не поверила. Зело полюбила она воеводу, но и в думках не держала, что ее, простолюдинку, Третьяк Федорович в жены возьмет. На Руси эдакое в диковинку. Когда это было, чтобы добрый молодец из господ в супруги себе дочь ремесленника взял? Не ведала о подобном Полинка.