— Мистер Редман, — произнес он. — Что я могу сказать? Вы очень смелый человек. Для нас ваш визит — огромная честь.

Но его вид при этом был все равно что вопль: Убирайся отсюда, жалкий оборванец!

— Надеюсь, что ваше выздоровление не затянется надолго. В знак уважения, которое испытывают к вам все сотрудники ресторана «Ле Корбюзье», пожалуйста, примите от нас этот обед — и ваш трагически закончившийся ужин — в качестве дара.

— Я благодарен вам за щедрость, но я уже принял решение заплатить за оба визита. Я должен это сделать ради себя и ради Лили.

— Что ж, — проговорил он, всплеснув руками, отчего они, как хорошо обученные голуби, синхронно разлетелись в стороны, — может быть, в следующий раз.

— Большое спасибо, — сказал я. — Все пережитое стало для меня сильнейшей травмой, и поэтому сам я, наверное, пока воздержусь от новых визитов. Однако я хотел бы иметь возможность заказать этот столик для своих друзей. У меня есть эксцентричные друзья. Любознательные люди. Я был бы вам очень признателен, если бы вы пообещали мне освободить для них этот столик в случае необходимости — ради меня.

— Конечно, — ответил он, не моргнув глазом.

— Кроме того, у меня есть к вам одна просьба, которую вы бы могли исполнить уже сегодня.

Было видно, что метрдотель хотел уже ответить: Все, что угодно, — но в последний момент удержался. Если бы он это сказал, я бы действительно мог попросить у него «что угодно» — в его глазах я был потенциальным психом, недавно едва избежавшим смерти. Кто знает, вдруг бы я пожелал чего-нибудь совсем неприличного.

— Чем мы можем вам помочь? — спросил он.

— Разрешите мне заглянуть в вашу книгу записей заказов за август прошлого года.

— Я бы с удовольствием предоставил вам такую возможность, мистер Редман, если бы эта книга у нас была. Но, к сожалению, полиция ее изъяла.

Интересно.

— Э-э-э, а вы, случайно, не помните, на чье имя был заказан наш столик?

Метрдотель немного поколебался. У него был шанс продемонстрировать свою двойную власть надо мной: власть знания и власть утаенного знания. Оба эти варианта по-своему привлекали его, но он предпочел открыть мне свою информацию, поскольку это давало ему надежду удалить меня из ресторана раз и навсегда.

— Да, я стоял рядом с детективом, пока он изучал книгу. Столик был заказан на имя Алана Грея. Когда официант — Майкл — позвонил в «скорую», он назвал им это имя, имея в виду вас. Что в дальнейшем, возможно, привело к небольшой путанице в больничных документах.

Я поднялся на ноги чуть энергичнее, чем следовало бы.

— Большое спасибо за помощь, — сказал я.

— Не за что, мистер Редман.

Мы двинулись в сторону лестницы, провожаемые со всех сторон взглядами посетителей.

— Надеюсь, прошлогодний инцидент не повредил вашему бизнесу.

— Напротив, мистер Редман. Число заказов на столики даже возросло, как ни печально признавать это несовершенство человеческой натуры.

— Неужели? — удивился я.

— Возросло больше чем на десять процентов.

ТАК мне удалось разоблачить в нем жадного лавочника. Метрдотель тоже заметил свою ошибку и смутился. Ему не следовало упоминать никаких цифр перед клиентом, тем более таким клиентом. Пытаясь исправиться, он зачастил:

— Посетители постоянно спрашивают тот самый столик и добавляют: Вы знаете, что я имею в виду. Наверное, вы не без труда сумели сегодня получить его?

— Да, я бы предпочел приехать вечером.

— К сожалению, мистер Редман, любители острых ощущений как раз выбирают вечер.

У лестницы я повернулся к нему:

— Но вы ведь освободите для меня мой столик, если я попрошу?

Он ответил движением одних век, но все же это было согласие.

— Безусловно.

Я вынудил его скрепить это обещание прощальным рукопожатием.

— Можно попросить Майкла помочь мне на лестнице? — осведомился я.

Метрдотель удалился, чтобы позвать официанта.

На полпути вниз по лестнице я повернулся к Майклу и сказал:

— Ваш метрдотель только что сообщил мне имя, на которое был заказан столик в тот вечер, когда в меня стреляли.

Майкл остановился.

— Да, — произнес он.