Шрифт:
– Здорово!
– Ну, теперь твоя очередь.
– Помнишь Эллис Пристли, ту старую американку, что приезжала на открытие галереи? Так вот, она мне сегодня позвонила и предложила устроить твою персональную выставку в Нью-Йорке! И еще минут десять потом рассказывала, как ей понравилась картина с озером и горами, и что она жалеет, что не купила ее еще осенью и теперь хочет заказать для себя копию.
– Но это же здорово!.
– Конечно, здорово, – засмеявшись, подтвердила Анна.
– Рыжая, ты всегда приносишь мне удачу, - он совсем по-мальчишески широко улыбнулся и, подхватив ее за талию, закружил по комнате. – Я так по тебе скучал все эти годы, по твоей вредности...
– Я не вредная!
– По твоему упрямству...
– Я не упрямая!
– Ты вредная и упрямая!
Анна смеялась, пока он держал ее в своих руках. Двигаясь, они случайно задели стол, и на пол посыпались мандарины. Но никто не обратил на это внимание. Потому что, когда Вадим поставил Анну снова на пол, у нее кружилась голова, и, чтобы не упасть, пришлось обнять его за плечи, но тогда голова закружилась еще сильнее. Потому что он стал жадно ее целовать.
– Почему ты в тот день осталась? – через некоторое время спросил Вадим, крепко прижав Анну к себе.
– Наверное, потому, что ты признался мне в любви, - прошептала она, уткнувшись носом в его шею.
– Я?! Ты точно в этом уверена?
– Абсолютно... Я у Нее одной ищу ответа...
Вадим нежно провел рукой по ее растрепавшимся волосам и тихо произнес:
– Знаешь, я ведь никому никогда не читал стихов. Ты единственная.
– Знаю, - счастливо улыбнулась Анна, - А еще я знаю две последние строчки.*
Вадим беззвучно рассмеялся.
– Ну, кроме того, Рыжая, что ты вредная и упрямая, ты еще и умная.
– Точно... и не называй меня Рыжей. Запомни, цвет моих волос теперь – темный шоколад. Мне сказал об этом один знакомый художник.
_________________________
* ...Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
И. Анненский .